Базовый пакет в 15 процентов оценивается в, э-э-э, 47 миллионов норвежских крон, пакет в 25 процентов — 74 миллиона, а максимальный, 40-процентный, с учётом всех, так сказать, преференций, обойдётся в 112 миллионов. Разумеется, все эти цифры, знаете ли, являются предварительными и могут быть скорректированы в процессе сделки, который, смею надеяться, мы проведём в ближайшее время, если, конечно, господин Хансен проявит, э-э-э, встречный интерес к нашему предложению.
Семён Семёныч выдохнул, вытер вспотевший лоб и с гордостью посмотрел на Артура. Тот молчал несколько секунд, переваривая услышанное, затем повернулся к Хансену и произнёс одну короткую фразу:
— Femten, tjuefem og førti prosent. Prisene: 47, 74 og 112 millioner kroner. (Пятнадцать, двадцать пять и сорок процентов. Цены: 47, 74 и 112 миллионов крон.)
Хансен снова задумался, что-то прикидывая в уме, после он повернулся к переводчику и сказал несколько слов на норвежском, затем Артур кивнул и обратился к Семён Семёнычу:
— Мистер Хансен хочет узнать: можно ли будет заключить сделку сегодня?
Семён Семёныч аж привстал в кресле от воодушевления. Его лицо засияло, глаза загорелись, и он начал говорить с таким энтузиазмом, будто ему предложили не просто заключить сделку, а спасти мир:
— Безусловно! Более того, я бы сказал, что сегодняшний день — это, знаете ли, оптимальный момент для, так сказать, фиксации условий. Дело в том, что текущая рыночная конъюнктура складывается, э-э-э, крайне благоприятно для покупателя, поскольку мы наблюдаем краткосрочную коррекцию котировок, связанную с сезонными факторами, и, смею заметить, уже к концу недели ожидается, так сказать, восстановительный рост. Если же говорить о юридической стороне вопроса, то все необходимые документы находятся в полной готовности: договор купли-продажи, акционерное соглашение, а также, э-э-э, дополнительные соглашения по структурированию сделки были подготовлены нашими юристами заранее и прошли, так сказать, предварительную экспертизу…
…Я, признаться, всегда придерживаюсь принципа, что в делах такого рода промедление не просто нежелательно, а, я бы сказал, прямо противопоказано. Поскольку каждый упущенный день может, знаете ли, обернуться изменением рыночных параметров, которые на данный момент, повторюсь, максимально лояльны к покупателю. Кроме того, если господин Хансен примет решение сегодня, мы сможем запустить процедуру юридической экспертизы уже завтра утром, что позволит завершить все формальности в течение, так сказать, минимально возможного срока, а именно до конца текущей недели. Учитывая, что следующая неделя, как вы знаете, будет сокращённой в связи с праздничными днями, любая задержка, э-э-э, неизбежно приведёт к смещению всех последующих этапов, что, с практической точки зрения, крайне нежелательно. Поэтому, смею утверждать, сегодняшний день предоставляет нам уникальное, я бы даже сказал, э-э-э, окно возможностей, упускать которое было бы, знаете ли, стратегической ошибкой.
Семён Семёныч перевёл дух и с надеждой посмотрел на Артура, тот, спокойно выслушав его долгий монолог, не меняя выражения лица, повернулся к Хансену и произнёс одно слово:
— Ja.(Да.)
Игорь смотрел на всё это с удивлённой улыбкой, которую уже не пытался скрывать.
«Эм… а так и должно быть, или это переводчику просто похуй? Или, может, этот Хансен ему так доверяет?» — задумался Игорь. — «Хм… а может, Хансену важна не детализация, а выводы», — отметил про себя Игорь. — «Семён Семёныч закапывается в нюансы, а клиенту нужно просто знать: риск есть или нет».
Он покосился на норвежца, тот сидел с непроницаемым лицом, но Игорю показалось, что в глазах мужчины мелькнуло что-то вроде лёгкого нетерпения.
Затем Хансен кивнул и что-то сказал Артуру, и тот сразу же перевёл его слова Семён Семёнычу:
— Мистер Хансен согласен и готов подписать документы сегодня.
Семён Семёныч просиял и закивал с такой энергией, будто только что выиграл мировое первенство по деловым переговорам.
Далее еще около двадцати минут Игорь сидел и слушал, как Семён Семёныч профессионально, с той самой нудной основательностью, обсуждал детали оформления сделки.
И иногда, когда переводчик переводил очередной монолог одной короткой фразой, Игорь едва заметно усмехался, но уже не от насмешки, а от какого-то странного восхищения этой идеальной машиной коммуникации: один говорит много, другой — мало, и оба довольны.
Наконец Семён Семёныч поднялся, поправил пиджак и произнёс:
— Ну что ж, господин Хансен, если у вас нет дополнительных вопросов, позвольте пригласить вас в, э-э-э, специально подготовленное помещение для подписания документов. У нас всё готово. — он повернулся к Игорю, и в его голосе торжественные нотки: — Ну что ж, коллега Игорь Семёнов, позвольте поинтересоваться: вы, вероятно, присоединитесь к нам для завершающего этапа? Думаю, наблюдение за процедурой фиксации, так сказать, договорённостей в документальной форме также может представлять для вас, э-э-э, определённую познавательную ценность.
Игорь покачал головой, вставая.
— Я думаю, мне уже пора возвращаться к себе… работать. Но мне очень понравилось, Семён Семёныч, как вы ведёте переговоры. Хороший опыт, спасибо.
Семён Семёныч посмотрел на него с выражением, которое можно было назвать отеческим одобрением.
— Знаете, коллега, это, э-э-э, крайне похвальный подход. Понимание того, когда наблюдение приносит больше пользы, чем участие, свидетельствует о, так сказать, зрелости профессионального мышления. И стремление вернуться к выполнению своих прямых обязанностей — это, безусловно, правильный выбор.
Игорь кивнул, попрощался с Хансеном и Артуром — те вежливо ответили — и направился к выходу из переговорной.
Он вышел в коридор, Семён Семёныч последовал за ним, держась чуть позади со своими гостями. Игорь кивнул ему на прощание и свернул в сторону своего рабочего места, а Семён Семёныч повёл иностранцев к лифтам, рассказывая им что-то на ходу.
Игорь шёл к своему столу, прокручивая в голове только что закончившуюся встречу.
«Семён Семёныч, конечно, акула, — думал он, усмехаясь про себя. — Но всё равно всё это как-то странно было, что ли. Норвежец два слова сказал, переводчик три, а Семёныч полчаса распинался. И все довольны».
Он дошёл до своего рабочего места — того самого маленького стульчика рядом с пустующим креслом Дарьи — и только успел сесть, как на столе зазвонил рабочий телефон.
Игорь машинально взял трубку, привычно представившись:
— Здравствуйте, «Вулкан Капитал», Игорь Семёнов, слушаю.
В трубке повисла короткая пауза, а потом раздался ледяной, спокойный голос, от которого у Игоря внутри всё похолодело: «Игорь… зайди ко мне в кабинет» — затем послышались короткие гудки, Виктория Викторовна даже не стала ждать ответа.
Игорь медленно положил трубку и уставился в монитор задумчивым взглядом.
«Ну всё, — подумал он, и в его груди снова начало разрастаться знакомое чувство… — … похоже, возвращаемся к прежним лизательным задачам».
Глава 32
Игорь тяжело вздохнул, вставая из-за рабочего стола, и пробормотал себе под нос:
— Ну ладно…
