улыбку, но, судя по его выражению лица, он не думал, что я сошла с ума, и не хотел сказать мне, что я переживаю по пустякам. Его кадык дернулся, и он уставился на меня так, будто не мог подобрать слов.
От этого я засмущалась еще больше. Снова вытерев глаза, я шмыгнула носом и заставила себя улыбнуться ему, не заработав в ответ даже намека на улыбку. Но я не собиралась принимать это близко к сердцу.
– Прости. Сама не знаю, почему я так себя накрутила. Должно быть, гормоны. – Я нервно сглотнула и облизнула губы. – Я так счастлива, что ты здесь. Правда-правда. Это лучший сюрприз в моей жизни.
На его бородатой щеке появилась ямочка, и я знала, что он прикусывает ее изнутри, в результате чего его ноздри раздуваются. Глубокий, очень глубокий вздох неспешно вырвался из его груди, и я могла поклясться, что его грудная клетка как будто сдулась. Язык его тела изменился в таких мельчайших деталях, что я и не заметила бы их, если бы не знала его так хорошо, как сейчас. Но правда была в том, что я знала Эйдена. Я знала о нем почти все, и все признаки были налицо.
Я просто не знала, что с этим делать. Мне хотелось показать ему, как много значит для меня его присутствие. Здесь, со мной.
Я понимала, что моя безответная любовь к Эйдену закончится тем, что я останусь с разбитым сердцем. Проблема была в том, что мою голову, похоже, нисколько не волновали последствия. Я наклонилась вперед, положила руку на его твердое бедро и поцеловала его колючую щеку, почти не думая о женщинах вокруг нас и их реакции на то, что я прикасаюсь к нему и что мы так близки.
– Поверить не могу, что ты здесь.
– Это ты уже говорила, – тихонько пробормотал он, и его взгляд опустился от моих глаз куда-то чуть ниже.
– Что поделать. Просто я в шоке. – Я сжала его ногу, прежде чем выпрямиться и ухмыльнуться ему. – Уи-и‐и.
Его веки нависли на этими ясными темными глазами.
– Ты заразишь меня диабетом.
Это заставило меня рассмеяться, на мгновение сняв напряжение, а еще подарив мне эту небольшую складочку в уголках его рта.
Он протянул руку и коснулся бледно-розовой пряди, над которой старалась Диана несколько недель назад.
– Схожу возьму себе зеленого чая, – сказал Эйден, вставая со стула. – Хочешь эту сахарную штуку с каплей кофе, которая тебе нравится?
– Да. Не знаю только, впустят ли тебя сюда с напитками.
Он одарил меня своим привычным взглядом.
– Впустят.
Положив руку мне на плечо, он сжал его, а затем приподнял один край моего стола, отодвинул его в сторону и шагнул через образовавшуюся щель. Затем он поставил его обратно на прежнее место, не задев ни одной моей вещи.
Это определенно не было плодом моего воображения: почти все женщины, мимо которых он проходил, смотрели, как он и его тугая круглая задница двигались в сторону выхода.
Пропащее дело.
Боковым зрением я заметила движение руки.
– Ты замужем за этим парнем? – спросила дама рядом со мной, хотя ее взгляд был прикован к этой великолепной заднице.
В груди образовался огромный узел, когда я увидела, как широкая спина Эйдена исчезает в толпе.
В груди у меня что-то сжалось.
– Да, – ответила я, с трудом подавив вздох.
– Я хотел прилететь пораньше, но билетов уже не было, – объяснил он несколько часов спустя, когда мы валялись на моей кровати, а между нами лежали восемь коробок еды навынос. В двух коробках был тофу, в трех – пропаренный рис, в еще двух – тушеные овощи и в одной – курица в кисло-сладком соусе. Эйдену явно было мало тех трех яблок, четырех бананов и нескольких гроздьев винограда, которые он съел еще на фестивале.
Окунув кусок курицы в соус, я искоса взглянула на Эйдена. Я все еще была просто счастлива оттого, что он приехал. После того как он вернулся с напитками и закусками, к моему столику начали стягиваться люди. И Эйден, надо отдать ему должное, неплохо справлялся с этим вниманием. Он даже говорил «спасибо» и «рад знакомству» тем, кто просил у него автограф.
Я знала, что все пришли к нам только ради Эйдена и я была в лучшем случае предлогом подойти к моему столу. Тем не менее к концу мероприятия у меня не осталось визиток, а закладки и значки были на исходе. Меня тегнули больше пятидесяти раз, в том числе на наших совместных фотографиях со здоровяком.
Дают – бери: чего-чего, а мозгов у меня было достаточно, и я готова была извлечь выгоду из этой ситуации. Ну и что, если потом эти люди узнают, что мы расстались, и будут гадать, из-за чего это произошло. Ну и что, если они решат, что он изменил мне. Это первое, что всегда приходит на ум, когда кто-то расходится.
То, что я убеждала себя в том, что мне все равно, кто и что подумает, не облегчало ситуацию.
Я буду знать, что мы «расстались» не поэтому. Этого будет достаточно.
– Когда ты начал искать билеты? – спросила я, отбросив гнетущие мысли о разводе и измене и сосредоточившись на том, что сейчас он был здесь.
– Вчера, – пробормотал он с полным ртом еды.
Вот черт. Я понимала, что, возможно, перегнула палку, когда он отвозил меня в аэропорт. Возможно, он решил это сделать из-за того, что я сказала ему: «Засунь мой жесткий диск в микроволновку, если я не вернусь».
– Но вечером уже не было рейсов. И мне нужно было поговорить с Заком, чтобы он присмотрел за Лео. А так бы я приехал раньше, – добавил он.
– Это я заставила тебя приехать. Не надо было ныть и жаловаться.
– Сама бы ты меня не попросила, – пожал он плечами. – Я бы не прилетел сюда, если бы не захотел.
Я знала, что он говорил правду, но все равно чувствовала себя виноватой. Чуть-чуть.
– Я понимаю, но все же. Не надо было мне плакаться и говорить…
– Что в тебя будут швырять всяким, – закончил за меня Эйден.
Он издал смешок, который совершенно неожиданно прозвучал игриво. Эйден протянул руку и положил ладонь мне на колено, стараясь не касаться пальцами, которые все еще были в соусе.
– Я лег спать очень встревоженным.
Он беспокоился обо мне?
– По-моему, публика была очень милой.
Конечно, милой. Особенно с ним. Конечно, они и ко мне относились нормально, но это было другое. Они строили ему глазки, пока не
