class="p">— Нет, он не сделал тебе больно?
Ещё один отрицательный жест, и я ослабляю хватку.
Отводя взгляд, она двигает челюстью, и мышцы под моей рукой расслабляются, пока часть её ярости, кажется, не угасает.
— Пожалуйста. Просто скажи мне, если ты врёшь. Я, блядь, переживу это, ясно? Я выдержу правду. Мне просто нужно знать.
— Даже если бы я был настолько отчаянным, чтобы трахнуть эту ходячую катастрофу, а уверяю тебя — нет, только сумасшедший connard стал бы спать с принцессой картеля.
Её горло дёргается от глотка, ещё одна слеза скатывается из уголка глаза.
— Посмотри на меня.
Схватив её за обе руки, я смотрю ей прямо в глаза.
— Я не лгу.
Двигая челюстью так, будто буквально пережёвывает мои слова, она опускает взгляд.
— Прости. У меня голова… Этот вечер просто… Мне было страшно.
Прищурившись, она сосредотачивается на том, что, как я предполагаю, является прорехой на моей рубашке от пули, лишь заделшей меня в Матаморосе.
Осторожно ощупывая ткань, она проводит пальцами по перевязанной ране.
— Что случилось?
— Пуля задела меня. Просто царапина. Скажи мне, Арик прикасался к тебе?
— Он пытался. Я перерезала ему горло.
А я закончил начатое, но ей я этого не говорю.
Селеста не новичок в насилии, но не уверен, что она готова к моей его разновидности.
Пока что.
Нужно быть по-настоящему сломанным, чтобы возбудиться от того, что она сделала там, но, чёрт возьми, с таким же успехом она могла бы предложить мне отсосать, настолько я сейчас твёрдый.
Не говоря больше ни слова, я впиваюсь губами в её губы, перекрывая воздух поцелуем.
Едва заметная враждебность напрягает её тело рядом с моим, но проходит всего несколько секунд, прежде чем она становится податливой.
Огненной.
Поспешный, яростный поцелуй, пропитанный остатками всё ещё горящей в ней злости.
Язык и зубы.
Ногти, впивающиеся в мои руки.
Я позволяю ей выплеснуть на меня своё раздражение, и, чёрт, это приятно.
Так приятно, что я расстёгиваю ремень и освобождаю себя.
На другом конце переулка машины едут по оживлённой главной улице, люди идут по тротуару, их болтовня — лишь белый шум на фоне крови, стучащей у меня в ушах и устремляющейся вниз.
Скрытый темнотой, я разворачиваю её, чтобы стянуть штаны и трусики с принтом авокадо.
Её тело дёргается от движения, но она не протестует, когда я вхожу в неё.
Лицом к кирпичам, она тихо всхлипывает, пока я хватаю её за шею сзади и жёстко трахаю, выплёскивая в неё всё накопившееся напряжение каждым яростным толчком.
Добрых десять минут ударов — и её крик разносится по пустому переулку.
Я выхожу, отмечая её зад горячими струями спермы, всё ещё удерживая у стены.
— Ревнуешь, да?
— Чтобы ревновать, нужно предположить, что однажды ты можешь уйти.
Ты никуда не уйдёшь.
И я тоже.
Убирая волосы с её шеи, я утыкаюсь лицом ей в затылок и вдыхаю запах кокоса на её коже.
— Мне никто не нужен, кроме тебя, chère, — хрипло говорю я. — Никто другой.
ГЛАВА 44
Селеста
Грязь засасывает мои ноги, пока я мчусь через лес.
— Minou, minou, я вижу тебя…
1224 Ренье. Расс Джеймс. Доберись до мистера Гидри. Он поможет мне найти Расса.
Спрятавшись в полом стволе старого кипариса, я подтягиваю колени к груди и крепко зажмуриваюсь.
Стук костей подсказывает мне, что он близко.
Обхватив колени ещё крепче, я зажимаю глаза, не осмеливаясь даже вдохнуть.
Он найдёт меня. И когда найдёт, убьёт, как и остальных.
Стук прекращается. Шаги тоже.
Я открываю глаза.
В проёме на меня смотрит белый рогатый череп. Крик вырывается из моего горла, отражаясь от стен дерева.
Резкий рывок за лодыжку вытаскивает меня наружу, волоча по жёсткому кустарнику, где ветки и торчащие корни раздирают мне спину.
Монстр вонзает пальцы в мои штаны и стягивает их до колен, обнажая бельё.
Неважно, что я брыкаюсь и кричу — он продолжает прижимать меня к земле и разворачивает ровно настолько, чтобы провести пальцем по шраму на моём бедре.
В воздухе висит аромат магнолий.
Белые лепестки падают сверху, рассыпаясь по кустам.
Снова и снова он трёт мой шрам, покачивая бёдрами о мои прижатые ноги.
Выпуклость в его штанах вжимается в мои бёдра, и я кричу.
Резко подскочив, я кричу в темноту.
Кипарисовые иглы царапают кожу.
Жуки ползают между ними, забираясь в ссадины.
Я тянусь за плечо, царапая спину.
Ничего. Ничего. Ничего.
Дыши.
Ко мне тянутся руки, и всё ещё застряв в тумане кошмара, я отталкиваю их, лягаясь в попытке вырваться.
Они сильнее меня и с силой притягивают обратно, так что я снова падаю вниз.
Словно паук, они окутывают меня, прижимая к тёплому телу.
— Тшшш, Селеста. Всё хорошо. Успокойся, chère.
Услышав успокаивающе знакомый голос, я выныриваю из черноты в тускло освещённую комнату.
Запах одеколона и сандалового мыла.
Сильные руки, крепко обвившие мою грудь.
Успокаивающие.
— Это был всего лишь сон.
Высвободив руку, я провожу дрожащей ладонью по лбу и выдыхаю неровный вдох.
— Это было так реально. На этот раз казалось таким реальным.
Повернувшись к нему, я утыкаюсь лицом ему в грудь, позволяя спокойствию просочиться в кости.
— Думаю, Марсель в беде. Этот грязный федерал? Думаю, он куда-то её увёз. Бри говорит, её нет уже почти две недели.
— Откуда ты можешь быть уверена, что это федерал?
— Он сказал, что в ту ночь в отеле был с Марсель. А потом кто-то вломился в дом Бри и оставил связку костей на тумбочке Джастина. Бри сейчас живёт у подруги, и я настояла, чтобы она сообщила в полицию.
— Она подозревала, что это Арик?
— Нет. Она не знала. Мы тогда не знали, но после прошлой ночи я уверена — это грязный федерал. Он что-то говорил о том, что я избрана для какого-то Человека-Козла. Может, это он держит Марсель.
— Он сказал, кто такой этот Человек-Козёл?
— Нет. Но я должна сказать Бри. Я должна предупредить её, чтобы полиция начала расследовать его.
Проводя рукой по моим волосам, он целует меня в макушку, крепче прижимая к себе.
— Это не поможет. Он прогнил насквозь. Связан куда глубже, чем ты можешь представить.
— Может быть. Но Марсель всё ещё пропала. И если он знает, где она, мы должны кому-то рассказать. Ей могут причинять боль… или хуже.
— Позволь мне
