или иначе, я больше не боюсь этой тьмы, о чём ясно говорит моя решимость: Арик заслуживал смерти.
Не желая копаться в этом слишком глубоко, я отползаю от края причала.
И в этот момент сильный удар обрушивается на затылок вспышкой яркого света и падаю на бок.
ГЛАВА 45
Тьерри
Я стучу в дверь Люка, и когда он не отвечает, захожу внутрь и обнаруживаю, что один из чемоданов Вероники выпотрошен, а всё её нижнее бельё разбросано по гостиной, словно она сама всё это раскидала.
На фоне постоянного глухого стука моё внимание переключается к задней части дома, и осознание накрывает меня.
Сукин сын.
Проведя рукой по лицу, я осторожно переступаю через разбросанную одежду и направляюсь к приоткрытой двери, откуда стук усиливается сквозь стоны и хрипы.
Вонь в воздухе заставляет задуматься, не трахаются ли они всю ночь напролёт.
— Я щас наполню эту chatte острым валирским соусом. Готова, малышка?
Внутренне содрогаясь, я сжимаю переносицу, слушая убогие грязные разговоры Люка.
— Sí. Наполни меня, Papi. Моя киска такая голодна.
Господи, это ужасно.
Из вежливости, наверное, стоило бы дать им закончить, но Люк понятия не имеет, в какое дерьмо сейчас вляпался.
Вместо этого я стучу в дверь.
— Люк! Ты там?
Закатив глаза от абсурдности собственного вопроса, я стучу снова.
— Это Тьерри!
Через дверь я слышу, как он бормочет проклятие и что-то шепчет.
— Он подождёт! — огрызается Вероника. — Продолжай! Я хочу кончить!
— Малышка, знаю, но я не могу кончить, пока мой кузен стоит за дверью.
— Ты продолжишь или я вырву твои яйца прямо из промежности, cabrón.
Эта женщина — настоящий кошмар, и чем скорее я сниму её с Люка, тем выше его шансы выжить.
— Я здесь, чтобы отвезти тебя к Хулио. Я буду ждать в машине. Не заставляй меня ждать.
Поток испанских ругательств вылетает из её рта, большинство из которых я узнаю, пока разворачиваюсь, прохожу обратно через бардак и выхожу наружу.
Двадцать минут спустя они появляются.
Вероника несёт только сумочку, в то время как Люк, спотыкаясь, тащит по двору два её нелепо огромных чемодана, всё ещё простреленных после Матамороса.
С торчащими волосами и всё ещё избитым после вчерашней драки лицом Люк выглядит как катастрофа.
Вероника стоит у пассажирской двери, очевидно ожидая, пока Люк загрузит чемоданы в кузов моего грузовика.
Когда он заканчивает, она отступает, позволяя ему открыть ей дверь.
Устроившись на сиденье, она улыбается мне.
— Видишь? Настоящего мужчину не нужно просить открыть дверь.
После этого она наклоняется, и они с Люком сливаются в самом тошнотворном, неряшливом поцелуе, который мне когда-либо приходилось слышать.
К моему облегчению, это заканчивается, и Люк хлопает меня по плечу.
— Можно тебя на секундочку, кузен?
Достав зеркальце из сумочки, Вероника наносит свежий слой помады и чмокает губами.
— Поторопись. Я умираю с голоду. Долгие ночи траха делают меня голодной.
Пробормотав проклятие, я выхожу из машины и подхожу к Люку у заднего борта.
— Думаю, она та самая. Правда. Чувак, эта женщина — нечто.
— Послушай, Люк. Вероника… сложная.
— О, да уж, я заметил!
Проводя рукой по взъерошенным волосам, он улыбается.
— Я люблю сложных женщин.
— Нет, я не в том смысле, который может тебе понравиться. Она случайно не сказала тебе, кто её отец?
— Да. Этот couillon, похоже, заслуживает хорошей взбучки.
— Этот couillon управляет самым опасным картелем в Мексике. И если он узнает, что ты трахнул его дочь, он сожжёт твою задницу. Скорее всего, паяльником.
— Чёрт. Это мрачно.
— Это картель. Поверь, тебе не нужно иметь с этим ничего общего.
Сжав его плечо, я крепко его встряхиваю.
— Считай это связью на одну ночь и забудь о ней, ясно?
Поджав губы, он засовывает руки в карманы и, ещё раз взглянув туда, где ждёт Вероника, кивает.
— Я знаю, ты просто заботишься обо мне.
— Всегда.
Ещё раз хлопнув его по спине, я обхожу машину к водительскому месту, наблюдая, как Люк с мрачным видом идёт обратно к дому.
— Полагаю, ты только что воспользовался шансом всё испортить, — говорит Вероника.
— Жизнь картеля не для него.
Закинув руку на спинку сиденья, я поворачиваюсь к ней.
— И если ты хоть слово скажешь о том, что он мой кузен, я обязательно сообщу твоему отцу, что ты трахалась без презерватива.
Расправив плечи, она отворачивается от меня.
— Вообще-то, он мне нравится.
— Прекрасно. Тогда, надеюсь, ты будешь держать рот на замке.
Я сворачиваю на подъездную дорогу Хулио и останавливаюсь у ворот, где объектив камеры скользит по моей машине, прежде чем ворота открываются. Когда я подкатываю грузовик к остановке на круговом подъезде, Вероника смотрит через пассажирское окно рядом со мной.
За ней возвышается роскошный особняк Хулио, где снаружи стоят двое охранников с оружием, перекинутым через грудь.
— Вот где и место принцессе картеля.
Одетый в повседневные брюки, Хулио курит сигару, спускаясь по каменной лестнице нам навстречу.
— Ах, Вероника! ¿Cómo estás, mi hermosa sobrina?96
Насколько я понимаю, у Вероники довольно близкие отношения с Хулио.
— У меня всё хорошо, Тио, — говорит она, обнимая его. — Целая вечность прошла!
— Слишком долго. Иди в дом. Чувствуй себя как дома. Я хочу немного поговорить с Тьерри, por favor.
— Хорошо. — Оглянувшись на меня, она криво улыбается. — Спасибо за самые отвратительные два дня в моей жизни.
Посмеиваясь сквозь сигару, Хулио хлопает меня по спине.
— Пойдём прогуляемся, amigo.
Через сад мы идём неторопливой, неспешной прогулкой, от которой моё терпение вспыхивает под кожей.
— Прошло пару недель. Как дела? — спрашивает он, сцепив руки за спиной.
— Хорошо. Тихо.
— Похоже на то. Я не слышал от Арика со вчерашнего утра.
— Наверное, этот парень заперся в гостиничном номере с одной из моих танцовщиц.
Ещё один смешок, и он кивает.
— Знаю, это, вероятно, раздражает тебя, мой друг. Но мы должны дать ему то, чего он хочет. Он был хорошим союзником.
Был хорошим союзником.
Опустив взгляд, он качает головой и тяжело выдыхает.
— Хотя я не виню тебя за недоверие к нему. У него временами непредсказуемый характер. Я, в целом, не особо люблю копов, не говоря уже о федеральных агентах. Они склонны всё усложнять.
