мне в знак утешения впервые почти за шестнадцать лет. – Протрезвей.
Я вытер рот тыльной стороной ладони, пытаясь сосредоточиться.
– Кто бы говорил.
– Ты прав, прости. – Он опустился передо мной на колени и поймал мой взгляд из-под растрепанных волос. – Прости, что меня не было рядом с тех пор, как с твоим братом произошел несчастный случай. Прости, что тебе пришлось взять на себя столько ответственности. Я сожалею, что мы с твоей матерью ни разу не спросили, все ли с тобой хорошо.
– С чего это ты вдруг? – Я покачал головой, не в состоянии формулировать простейшие связные мысли. Казалось, это важный момент. Колоссальный. Но мой мозг – и тело – не слушались.
Комната закружилась, цвета и формы сливались в ошеломляющем калейдоскопе. Я знал, что через час забуду об этом разговоре. Или того хуже – окажется, что мне все привиделось. Но, должно быть, галлюцинация возникла неспроста. Может, в глубине души мне нужно было это услышать.
– Твой брат вразумил меня прошлым вечером.
– Себастиан вразумил?
– Он позвонил мне по FaceTime. Заставил посмотреть ему прямо в глаза и сказал, что я подвел вас обоих. Что это был мой долг как отца помочь вам двоим освоиться в нашем новом мире, а я не смог. – Мерещащийся отец провел рукой по седеющим волосам. – Позволь передать тебе совет твоего брата, сынок. Порой то, что не случилось, терзает сильнее, чем то, что произошло. Не живи с сожалениями, Оливер.
Тошнотворная боль возникла в том месте, которое, как я считал, уже зажило.
Я простонал, уткнувшись в стол.
– Эта галлюцинация очень похожа на дружеское вмешательство.
Папа взял мои руки, сжал в кулаки и посмеялся, поднеся их к губам.
– Олли?
– Что, пап?
– Знаю, мы совсем не умеем это показывать, но мы с мамой любим тебя.
Кабинет погрузился в гнетущую тишину. Я вспомнил, когда слышал эти слова в последний раз. Двадцать пять дней назад. От Брайар. Единственной женщины, которая способна сделать то, что не сумел ни один конкурент в бизнесе.
Сломить меня.
Глава 94
= Брайар =
Двадцать шестой день испытательного срока
Даллас Коста: Знаю, ты не прочтешь это еще пятьсот лет (и оттого я выгляжу настоящей душнилой), но Оливер несчастен с тех пор, как ты уехала.
Фэрроу Баллантайн-Сан: Подписываюсь под каждым словом. Как бы я ни любила смотреть, как мужчины падают к ногам женщин, это и правда печальное зрелище.
Даллас Коста: Ты уверена, что вы справитесь с отношениями на расстоянии?
Фэрроу Баллантайн-Сан: Ладно. Мы поняли. Больше не заикнемся об этом.
Даллас Коста: Дело во мне или все же странно разговаривать с Брайар, зная, что она не ответит на эти сообщения?
Фрэнки Таунсенд: ХММ… КАК БУДТО ДАЖЕ НЕ ВЕСЕЛО, КОГДА ИГНОРИРУЮТ В СООБЩЕНИЯХ.
Фэрроу Баллантайн-Сан: Эй, смотри-ка, кто нашел клавишу CAPS LOCK.
Фрэнки Таунсенд: не смешно. отстойно, когда тебя игнорят. клянусь, быть влиятельным блогером – настоящая работа.
Фэрроу Баллантайн-Сан: У меня свободны выходные на следующей неделе.
Даллас Коста: Съездим в Южную Калифорнию девичьей компанией? Можем поехать прямиком в Ориндж.
Фэрроу Баллантайн-Сан: Давай серьезно. Ты едешь не для того, чтобы навестить Брайар. Просто хочешь слойку с сыром из Porto’s.
Даллас Коста: Я не хочу слойку с сыром. Я хочу все меню.
Фрэнки Таунсенд: в этот раз я еду с вами!
Даллас Коста: Ты уже нашла работу?
Фрэнки Таунсенд: я не виновата, что меня опять уволили
Даллас Коста: Ты провалила пять фишинговых тестов в IT-компании.
Фрэнки Таунсенд: последний был невыполним. они предложили бесплатные билеты на концерт тейлор. даже монашка не сдержалась бы и перешла по ссылке.
Даллас Коста: И ты отказалась продолжить обучение в сфере сетевой безопасности, поэтому тебя уволили.
Фрэнки Таунсенд: моя карьера влиятельного блогера пойдет в гору. вот увидишь.
Глава 95
= Оливер =
Двадцать восьмой день испытательного срока
Если говорить о моем неминуемом примирении с Себастианом, я всегда считал это данностью.
Вопрос состоял в том «когда», а не «если».
Я подходил к нашим шатким братским отношениям с оптимизмом, который Себастиан на дух не переносил, ведь знал: если я останусь с ним, покажу ему, что я всегда рядом, независимо от его внешнего вида и поведения, то мы найдем способ закопать топор войны.
Так что последние пятнадцать лет Себастиан доказывал мне обратное. Почти намеренно.
Поэтому, когда он вдруг возник рядом со мной в гостиной средь бела дня и в окружении прислуги, я не сразу сообразил, где мы находимся и что означает его появление.
Я прислонился к стене и смотрел на озеро через открытые двери террасы. Уже четыре дня прогуливал работу, не утруждаясь показаться в офисе с тех пор, как Элай перестал доставать меня звонками.
Наверное, понял, что тоже может обходиться без меня.
Себастиан пнул пустую бутылку из-под виски и проводил ее взглядом, когда она укатилась на кухню.
– Решил в одиночку возродить алкогольную промышленность?
– Алкогольную промышленность не нужно возрождать. – Я прижал бутылку к груди, не сомневаясь, что братец вполне способен вырвать ее у меня из рук. – Она процветает за счет страданий, а их везде полно.
Умом я понимал, что рано или поздно Брайар вернется в Штаты, но с тех пор, как начался наш испытательный срок, я понял, что из-за рабочего графика и обязательных встреч с Себастианом дважды в неделю мы будем видеться не больше тридцати или сорока дней в году.
Себастиан подтолкнул мою обмякшую ногу носком ботинка.
– Жалкое зрелище.
– Отвали.
– Ты пропустил «Дни нашей жизни».
– Нет, не пропустил. – Я повалился спиной на покрытие из древесины, борясь с порывом ветра, налетевшим с открытой террасы. На озере вдалеке бушевали необычайно сильные волны.
Себ навис надо мной, бегая глазами влево и вправо.
– Сегодня четверг.
– Не может такого быть. У меня деловая встреча в среду, а я на нее не ходил.
– Ее ты тоже пропустил. Папа пошел вместо тебя.
Его слова заставили встрепенуться.
– Правда? – Я высунул голову из-за двери террасы, свесив ее на дорожку, потому что не смог заставить себя поднять верхнюю часть тела.
– Что ты делаешь?
Я посмотрел на облака.
– Жду, когда мимо пронесутся летающие свиньи.
Может, тот разговор с папой мне вовсе не привиделся. Но это все равно казалось бессмыслицей. Тогда отцу пришлось бы заняться чем-то еще, кроме как оплакивать своих живых детей.
Себастиан усмехнулся, глядя на меня свысока.
– Поздравляю. Все, ты стал самым позорным из фон Бисмарков.
Я расправил плечи и
