Правила игры - Джесса Уайлдер

– Я доверял тебе. – Кулак Маркуса врезался мне в челюсть, заставив меня отшатнуться назад.

Я схватил его за плечи и удерживал его руки на месте, умоляя его выслушать.

– Ты доверял мне и просил позаботиться о ней, и я сдержу обещание, – сказал я.

– Позаботиться? – Он засмеялся, но в его тоне не было веселья. – Думаешь, что с тобой она в безопасности? – Он оттолкнул меня от себя. – Ты не кто иной, как бабник, и всегда останешься им. Как ты мог? Разве ты не погубил достаточно девушек?

Я отступил назад, и боль пронзила мою грудь. Он был прав. Я облажался, но с ней все было по-другому. Она была другой.

Маркус сделал шаг вперед.

– Что, ты думаешь, я не видел? Как ты влюблял их в себя? Как они были одержимы тобой, пока ты не бросал их?

– Это не так. – Разочарование росло в моей груди.

– Ты прав, это не так, потому что ты, черт возьми, и близко к ней не подойдешь.

Гнев обжег мою кожу, и я толкнул его так, что он врезался в стену.

– Я не спрашиваю тебя, Маркус. Не вмешивайся в это.

Маркус плюнул мне в лицо и высвободился из моей хватки.

– Ты такой ублюдок.

Он направился к лестнице, и я схватил его за руку, моля Бога, чтобы он увидел честность на моем лице.

– Я знаю, какая она особенная. Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы причинить ей боль. Ты должен поверить, что после всего я бы не поступил так с ней. Ни с кем из вас. – Боль пронзила меня, словно разрывая мои ребра на части. – Я люблю ее, и я буду бороться за нее, Маркус. Даже если это означает бороться с тобой.

Глубокие складки на лбу омрачили его лицо, пока волны гнева исходили от него, и он кивнул головой.

– Ты проиграешь.

Он сбежал вниз по лестнице, и у меня пересохло во рту от стыда. Не потому, что я только что потерял своего лучшего друга, а потому, что знал, что это того стоило. Она того стоила.

Маркус позвал Пайпер по имени, как только оказался внизу. В его голосе не чувствовалось беспокойства, в нем звучала ярость. Кровь застучала у меня в ушах, а сердце бешено заколотилось в груди от мысли о том, что он застал ее врасплох. Одно дело – согласиться рассказать ему, совсем другое – быть пойманной с поличным. Решив добраться до Пайпер раньше, я спустился вниз, перешагивая через две ступеньки за раз. Я мельком увидел спину Маркуса, когда он вылетел через парадную дверь, все еще зовя сестру. Долгие годы игры в хоккей заставили его сделать выбор в пользу агрессии. Он был великолепен на льду, но абсолютно ужасен в реальной жизни. И все-таки в конце концов он успокоится: Маркус всегда был пылким, но умел полагаться на разум.

Я протиснулся сквозь толпу, расчищая себе путь благодаря высокому росту, пока искал ее. Танцпол был настолько забит людьми, что между ними не оставалось свободного пространства, только мешанина из рук и ног, двигающихся в одном ритме. Пайпер ненавидела толпу, ненавидела чувствовать себя в ловушке, поэтому я направился во внутренний дворик, ожидая найти ее там, свернувшуюся калачиком со своим телефоном, но там оказалось пусто.

Я схватился обеими руками за голову, пытаясь сообразить, куда она делась. Черт. Я направился вниз по улице к ее дому, который был последним местом, куда она могла пойти.

Пробежав квартал, остановился перед ее лужайкой. В окнах было темно, поэтому вместо того, чтобы войти через парадную дверь, я обошел дом с задней стороны. На улице было тихо, слышался только звук воды из бассейна, который освещала луна. Бесшумными шагами я пробрался к окну Пайпер. Она должна была быть здесь.

Я выдохнул, испытывая облегчение, что она оставила его открытым, и пролез через узкую раму. Я становился слишком большим для этого. Комната была пустой, только слабый запах зеленых яблок все еще витал в воздухе.

Отчаяние сдавило мои легкие. Мне стоило сначала поговорить с ней, дать ей понять, что независимо от того, что решит Маркус, я выберу ее.

Я набрал ее номер, меряя шагами комнату, и сбросил вызов при звуке ее голосовой почты. Я набрал его снова, но она по-прежнему не отвечала.

Черт. Мои пальцы забегали по клавиатуре, печатая ей сообщение.

Я подождал еще пятнадцать минут, прежде чем отправиться обратно к Джексу, веря, что смогу найти ее, но как только я подошел к входной двери, Джекс вылетел из ниоткуда.

Его грудь тяжело вздымалась, а лицо было искажено от ужаса, когда он звал Пайпер. Господи, мое сердце разорвалось на части при виде его покрасневших от слез глаз, и его голос дрогнул, когда он произнес ее имя.

Я схватил его за плечи, но он изо всех сил пытался высвободиться.

– Джекс. Это я. Боже, Джекс, посмотри на меня.

Он пронзил меня взглядом серых глаз, и слезы, которые он сдерживал, потекли по его щекам и закапали вниз по подбородку.

– Я должен найти Пайпер, прежде чем кто-нибудь расскажет ей. Я должен сказать ей.

– Скажи мне, что происходит.

Паника заледенела в моих венах и заставила сердце бешено колотиться в груди. Видеть его таким было все равно что наблюдать, как с него заживо сдирают кожу, а от каждого его хриплого вдоха мне хотелось сделать с собой то же самое. Вдалеке я увидел людей, бегущих по улице, и большую толпу людей, скопившихся в одном месте. От страха я крепко стиснул зубы, теперь сомневаясь, что хочу знать о случившемся. Очевидно, что произошло что-то ужасное, и я ощутил горечь в горле, когда подумал о родителях Пайпер.

– Помоги мне найти ее, – взмолился Джекс.

– Чт… Зачем тебе ее искать?

Решимость в его глазах сменилась отчаянием. Он нахмурил брови и сжал челюсти, словно не хотел причинять мне боль.

– Это Маркус.

Я тут же замер от шока. Этого не могло быть.

– Нет-нет. Все хорошо, ты ошибся. Я только что видел его.

Его подбородок задрожал, и он отвернулся от меня. В этот момент вся тяжесть мира опустилась на мои плечи, разрушая все, что я когда-либо знал.

– Он попал в аварию рядом с домом.

– Нет… – Я отшатнулся, не желая верить в то, что он говорит. – Он только что был здесь.

– Я видел