ты можешь так говорить?
Он выпрямился, вздернул подбородок и посмотрел мне в глаза.
– Охота окончена. Все остальное уже неважно.
– Охота… – беззвучно выговаривала я.
Лукас повернулся к своему дому, и его плечи втянулись внутрь. Спина продолжала подниматься и опускаться, но он не оглянулся на меня, когда сказал:
– Мне действительно жаль, Пайпер. Я не должен был… Я не должен был так делать.
Было ли это равносильно тому, что из меня выбили все чувства? Словно воткнули нож в живот и медленно провели вверх, пока он не расколол ребра и не обнажил сердце? Я с трудом сглотнула, делая судорожные вдохи.
– Лукас, – взмолилась я, и он остановился на полпути между нашими домами. Его кулаки сжались, прежде чем он убрал их за голову, и до меня донесся его страдальческий стон. Он не обернулся, прошел прямо к своей двери, и она захлопнулась за ним.
Слезы навернулись на глаза и потекли по щекам. Я почувствовала, что внутри что-то сломалось, и я схватилась за грудь, пытаясь собрать осколки воедино, пытаясь не дать себе развалиться на части, но ничто не помогало от боли. Я упала на колени, свернулась калачиком и прислонила голову к цементной ступеньке. Слезы текли по моим щекам, и я пыталась игнорировать стыд из-за того, что не плакала с тех самых пор.
Наверху из дома Лукаса послышались шаги, но никто не вышел. Ко мне наконец пришло осознание. Я была одна. Лукас солгал. Я никогда не была в безопасности.
Глава 11
Лукас
Год спустя
Я замахнулся для удара, поймав шайбу прямо под лезвием клюшки, и она влетела в правый верхний угол сетки. Я отодвинул пустое ведро в сторону и высыпал перед собой очередную порцию шайб, используя клюшку, чтобы выровнять одну из них для следующего броска. Тренировка закончилась полчаса назад, но торопиться мне было некуда. Только жжение в мышцах помогало мне заглушить мои мысли. Тело продолжало двигаться на автопилоте, что было для меня успокоительным. Иногда мне казалось, что единственная причина, по которой я смог пережить прошлый год, крылась в том, что я полностью погрузился в игру.
– Эй, давай на этом закончим, а? – позвал меня Алекс, стоя за бортиком. Он уже успел сходить в душ и переодеться после тренировки. Он был крупным парнем с длинными светлыми волосами песочного цвета, выбивавшимися из-под его шапки, и ямочками на щеках, которые придавали ему совершенно безобидный вид. Эти ямочки были его лучшим оружием, и я сомневался, что он хоть раз ночевал без девушки с тех пор, как мы познакомились.
Он вышел на лед в кроссовках и скрестил руки на груди, наблюдая, как я выполняю удар за ударом.
– Ты не попадаешь в нужную точку при каждом третьем замахе.
Алекс был одним из звездных нападающих «Хаски» и прославился за свой кистевой бросок, но я знал, что он был здесь не для того, чтобы раздавать мне советы. Мы знали друг друга всего один сезон, но уже было ясно, что, несмотря на его беззаботное, почти игривое поведение, он обращал внимание на настроение других. Он заметил, когда Джексу было тяжело, и постарался помочь ему, и я был бесконечно благодарен ему за это.
У меня закончились шайбы, и я подъехал к сетке, чтобы собрать их в ведра, прежде чем снова выйти на лед. Играя в качестве защитника, я редко мог атаковать ворота, но при любой возможности сделать это у меня абсолютно ничего не получалось.
Большая рука опустилась мне на плечи и толкнула в бок.
– Серьезно, чувак. У тебя руки, должно быть, разбиты в кровь. Иди переоденься.
Мышцы моего плеча и пресса ныли от непрерывных тренировок, но вместе с этой болью я испытывал пустоту, которая стала моим наркотиком. Мне нужно было отгородиться от него. Мне нужно было отгородиться от нее.
Алекс приподнял бровь, давая мне понять, что он простоит здесь весь день, если понадобится, и я кивнул, наконец-то сдавшись.
– Да, хорошо, – повернулся я в сторону бортиков.
– Я иду за продуктами. Хочешь чего-нибудь? – спросил меня Алекс.
– Нет, ничего не надо.
Он похлопал меня по спине своей огромной ручищей.
– Как мило. Увидимся дома.
Мне нужен был горячий душ, что-нибудь, чтобы унять боль в мышцах. Я зашел в пустую раздевалку и снял коньки и майку, но вдруг меня остановил наш помощник тренера Мэтти.
– Одевайся. Тренер хочет видеть тебя через пять минут.
Я указал на себя, протягивая руку к своим мокрым от пота волосам.
– Серьезно?
Его челюсть напряглась, и я с трудом сглотнул.
– Смеешь мне перечить?
– Нет, сэр.
С тренером шутки плохи, как и с его помощником.
Он приподнял бровь.
– Хорошо. Тогда тащи туда свою задницу.
– Да, сэр.
Я снял свою экипировку и свалил ее в кучу на дно своего шкафчика. Я побрызгался спреем для тела «Два в одном», но ничто не могло заглушить вонь, волнами исходившую от моей нестираной формы.
Я постучал костяшками пальцев в открытую дверь кабинета тренера, и он оторвал взгляд от бумаг, которые читал за своим столом.
– Садись, сынок.
О, черт. Мои мышцы напряглись так сильно, что я удивился, что могу ходить, когда сел напротив него. Его кабинет был небольшим, размером с обычную спальню, но было что-то зловещее в том, когда нас вызывали сюда. Словно отец собирался отчитать тебя за то, что ты улизнул из дома.
– Вы хотели меня видеть, тренер?
Он вгляделся в мое лицо и провел ладонью по губам. Он был крупным мужчиной с пепельными волосами, и даже в свои шестьдесят с лишним лет он мог до чертиков запугать самых здоровенных игроков.
– Ты многого добился в прошлом сезоне. Твои старания окупились на льду, и в прошлом году в вашей линии обороны было забито меньше всего голов. – Он указал на баннер чемпионата.
Чувство гордости наполнило мою грудь, но оно сразу же исчезло после его следующих слов.
– Но ты не играешь вместе с командой. Ты забираешь шайбу, наносишь рискованные удары и ввязываешься в ненужные драки. Ты обуза на льду. Я вижу, как ты тренируешься, приходя раньше всех, а потом уходишь последним. Сначала я думал, что ты предан делу, но теперь я беспокоюсь, что проблема кроется в чем-то большем, и я не позволю тебе погубить себя, когда ты мог бы стать одним из лучших.
Мой желудок скрутило от боли, пока мне не показалось, что кишки вот-вот вылезут из горла.
