Нарисованные шрамы - Нева Алтай

ко мне, и я начинаю отходить назад, уставившись на его руки, покрытые кровью. Когда Роман делает очередной шаг в моем направлении, я разворачиваюсь и убегаю. Не помню, как покинула подвал или как взбежала по большой лестнице. Когда я добираюсь до апартаментов, я спотыкаюсь по дороге от комнаты до ванной и запираюсь там. Дрожа, несколько раз вдыхаю воздух, затем бросаюсь к туалету, и меня рвет.

Я все еще хватаюсь за края унитаза, когда слышу стук в дверь.

– Уходи, – выдавливаю я.

– Нина, я…

– Уходи! – кричу я, и затем меня снова рвет.

* * *

Я сижу на полу рядом с унитазом, когда приближаются шаги, и голос Вари зовет меня с другой стороны двери. Прошло около часа после того, как меня рвало в последний раз, и я медленно встаю и склоняюсь над раковиной. Брызгаю холодной водой на лицо и затем отпираю дверь.

– Дорогая деточка, – говорит Варя и протягивает ко мне руки, но я делаю шаг назад.

– Мне нужно, чтобы ты вызвала такси. Пожалуйста.

– Не уезжай. Это уничтожит его. Нина, пожалуйста, позволь ему объяснить.

– Такси, – хриплю я. – Или я уйду пешком.

Варя с печалью смотрит на меня и кивает. Я вижу, как проступает одна слеза и скатывается по ее щеке, перед тем как она достает телефон.

Роман

Раздается стук в дверь, но я продолжаю сидеть в кресле лицом к окну и смотреть на желтую машину, ожидающую на дороге.

– Пахан.

– Да, Дмитрий?

– Там такси ждет перед домом. Варя сказала, что Нина Петрова уезжает.

– Да.

– Мне остановить ее?

Я задумываюсь, затем мотаю головой.

– Нет. Отправь двух людей, чтобы незаметно сопровождали ее. Пусть они мне позвонят, когда она доедет.

– Ты хочешь, чтобы они остались там или вернулись сюда?

– Пусть останутся. Я хочу, чтобы двое мужчин были при ней постоянно. Организуй смены. Скажи им, чтобы они ни в коем случае не высовывались.

– Что-то еще?

– Пока все.

Несколько минут спустя Нина спешит вниз по ступеням и садится в такси. Она в джинсах и в своем старом худи, в одной руке несет собачью переноску, а в другой – маленький чемодан. Я наблюдаю за ней в надежде, что она развернется и пойдет обратно в дом. Она этого не делает. Такси уезжает.

Я хватаю хрустальную бутылку виски, наполняю бокал на ширину трех пальцев и затем швыряю бутылку через всю комнату, и она разбивается об стену вдребезги.

Глава 17

Роман

Прошло четыре дня после того, как Нина уехала, и я медленно схожу с ума. Люди, которые работают ее агентами по безопасности, отмечаются в конце каждой смены, информируя меня о Нине. Это ничего не значит, кроме того, что мне докладывают, что она в порядке. Я хочу, чтобы она была здесь, черт возьми.

Сначала я думал, что она поедет к родителям, останется на ночь и вернется утром. Но когда меня известили, что она поехала к себе домой, стало ясно, что она не вернется на следующий день. Я надеялся, она позвонит, может быть, через день или два. Но она этого не сделала. Я не хочу звонить ей сам, пока не узнаю, что Нина готова поговорить.

Я облажался. Я понял это в тот момент, когда увидел, что она стоит у двери в подвал с выражением ужаса и шока на лице. Но я не ожидал, что она уйдет.

Я не могу больше ждать, хватаю со стола телефон и звоню ей. Она сбрасывает после второго звонка, не отвечая. Снова звоню, но все, что я получаю, это резкий ответ: «Между нами все кончено, Роман».

Она не может так поступить. Я этого не позволю. Я хватаю костыли и шагаю к двери.

– К Нине домой! – рявкаю я на Колю и, пригнув голову, сажусь в машину.

Когда мы добираемся до дома Нины, я беру телефон и отправляю ей сообщение:

«Я на улице».

Внимательно смотрю на телефон в руке, думая, что он зазвонит. Он не звонит. Вместо этого приходит сообщение:

«МЕЖДУ. НАМИ. ВСЕ. КОНЧЕНО. УЕЗЖАЙ».

Что, черт возьми, я должен с этим делать? Стоит подняться, выломать дверь и заставить ее послушать меня? И что бы я сказал? Невозможно изменить то, что произошло.

Я остаюсь в машине перед ее домом. Глубокой ночью наконец прошу Колю отвезти меня домой. Слишком рано. Я дам ей еще несколько дней, чтобы остыть. Затем мы поговорим.

* * *

Два дня спустя приходит посылка. Что-то большое и прямоугольное завернуто в коричневую бумагу, и мое имя написано неряшливым почерком Нины. Я кладу посылку на письменный стол, провожу пальцем по буквам, которые она написала, и начинаю разрывать бумагу.

Это картина.

Обнаженная женщина стоит на коленях в поле среди руин и груд угля, ее спина выгнута назад, руки слегка подняты к грозовому небу. Ее черные волосы развеваются на ветру, часть их закрывает лицо. Длинное черное копье воткнуто в середину ее груди, и толстый слой красной краски тянется из раны по обнаженному телу. На другом конце копья сидит стервятник и как будто ждет чего-то.

Автопортрет, который она мне обещала.

Я встаю и смотрю на газон под окном, пока не заходит солнце, затем возвращаюсь к письменному столу. Положив локти на его деревянную поверхность, я запускаю руки в волосы и пристально смотрю на картину, замечая мелкие детали, которые я упустил в первый раз. То, как выступают вены на шее женщины, как будто она напряжена. Красные слезы падают с ее щек. Черные трещины на коже груди, где копье пронзило ее, толще вокруг раны и все тоньше и тоньше по мере отдаления от нее, как будто само ее тело начало разрушаться.

Она не вернется.

Глава 18

Нина

Я сажусь за обеденный стол, кладу папку из плотной бумаги перед собой и просто смотрю на нее. Проходит двадцать минут, прежде чем я набираюсь храбрости открыть папку и извлечь бумаги. Я хватаю ручку из кружки, помещаю ее кончиком на начало пунктирной линии в нижнем левом углу и начинаю подписывать. Мое зрение туманится, и слезы льются из глаз, падая на бумагу и размывая чернила. Дерьмо.

Я комкаю испорченный документ, беру другую копию из папки и начинаю заново. Где-то на третьей странице моя рука начинает дрожать, но я продолжаю подписывать. На пятой срываюсь и начинаю рыдать. Я не могу больше даже видеть проклятую бумажку, поэтому встаю и ухожу из кухни, чтобы успокоиться. У меня уходит больше двух часов на то, чтобы подписать все три копии документов о разводе. Затем я запечатываю их в большой конверт, пишу адрес Романа и вызываю курьера.

Роман

– Это только что пришло. – Варя вручает мне большой белый конверт. – От Нины.

Я отрываю край конверта, вынимаю папку с комплектом документов внутри и кладу ее на письменный стол, не открывая.

– Пусть это не будет тем, о чем я думаю, – усмехаюсь я сквозь сжатые зубы, когда открываю папку и смотрю на первый документ.

– Роман? Что происходит? – спрашивает Варя и огибает стол, чтобы встать рядом со мной.

– Она хочет развод. – Я хватаю стол и швыряю его в центр комнаты, где он приземляется вверх тормашками, подбрасывая в воздух ноутбук и бумаги. – Она не получит чертов развод! – ору я.

Нина

Бумаги возвращаются два дня спустя. Стоя у двери, я разрываю конверт, вынимаю их и устремляю взгляд на строку в правом углу, где напечатано имя Романа. Над ней, на пунктирной линии, где должна быть его подпись, большое «нет» написано красными чернилами. Я переворачиваю страницу. То же большое красное «нет» и на этой. И на следующей. И на следующей.

– Иди ты к черту, Роман.

Я хватаю телефон и звоню своему адвокату.

– Мне нужны еще копии документов на развод.

Я отправляю документы снова в этот же день. Они возвращаются днем позже, но вместо его подписи каждый правый нижний угол выжжен.

В следующий раз, когда я получаю обратно конверт, внутри нет бумаг. Вместо этого там горсть белого пепла.

Я хочу кричать и смеяться одновременно, но в конечном итоге опять плачу. К следующему