на ее лице, но тут же сменяется яростью.
– Нет, прошу, поверь, – умоляю я. – Я не хочу занять твое место, не хочу твоего мужа. Я просто хотела спасти себя и своего отца.
– Ложь.
– Пожалуйста, Персефона!
– Почему я должна тебе верить? – спрашивает она.
Я замираю, сердце бешено колотится в груди, пока думаю, как ответить, и наконец шепчу:
– Потому что мое сердце принадлежит другому.
Персефона отстраняется, ее глаза изучают мое лицо. Кажется, мне удалось достучаться до нее.
– Кому?
– Я… я…
– Назови имя, смертная.
Я моргаю, не зная, что сказать. Смерть не хотел, чтобы эти боги знали о его чувствах ко мне. Может, у него была причина.
Поверит ли она, что я все еще люблю Смерть, несмотря на его предательство? Или безопаснее сказать, что это Эрос… или кто-то другой?
Да и важно ли, чье имя я назову, если только это имя будет не Аид?
Я действительно дорожу Эросом, но соврала бы, если бы сказала, что влюблена в него.
Ведь пока что именно Смерть все еще держит мое сердце в плену.
Смерть, по которому я все еще тоскую, чьего прикосновения жажду в самые темные часы ночи.
И все же не его имя срывается с моих губ.
– Эрос, – говорю я ей.
23. Хейзел
– Ты лжешь, – шипит Персефона, и вокруг нее из пола вырастают острые шипы, а ее голос эхом разносится по залу.
Я изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимость, заставляя себя не поморщиться, даже когда остальные женщины в страхе отступают в тень, потрясенные внезапной переменой в атмосфере.
Чувство вины съедает меня изнутри, ложь горчит на языке. Но слишком поздно брать назад свои слова, так я лишь сделаю еще хуже для нас обоих.
Все, что ей нужно, – это поверить, будто у меня есть чувства к кому угодно, только не к Аиду. И, как бы мерзко мне ни было от этого, я должна сделать ложь убедительной.
– Вам не нужно верить мне на слово, – говорю я, едва различая собственный голос за стуком сердца в ушах. – Вы можете убедиться сами.
– Что ты имеешь в виду?
– Аид приказал заключить Эроса в темницу сегодня днем за то, что он пытался помочь мне сбежать.
Глаза Персефоны сужаются, и несколько долгих секунд она молча смотрит на меня. Затем, не говоря ни слова, поднимается.
Я наблюдаю, как она подходит к дверям, приказывает что-то стражникам. Остальные женщины нервно переглядываются, когда Персефона закрывает двери за собой и возвращается.
– Посмотрим, – произносит она, остановившись неподалеку.
Секунды тянутся мучительно долго, воздух в зале будто леденеет. От Персефоны исходит холод, ее руки скрещены на груди, взгляд неотрывно устремлен на вход в комнату.
Я стараюсь не шевелиться, боясь, что любое неверное движение вызовет ее гнев.
Кажется, что проходит целая вечность, прежде чем двери распахиваются и два огромных стража втаскивают Эроса. Я не могу сдержать вскрик, когда вижу, что его рот заткнут кляпом, а руки и ноги сковывают тяжелые цепи.
– Похоже, ты говорила правду, – замечает Персефона, обводя взглядом Эроса, которого почти волоком тащат к нам.
Сердце сжимается, когда я смотрю на бледного бога. Он все еще прекрасен, но грязь и кровь покрыли его одежду и кожу, белые волосы спутались и потускнели.
Его явно пытали.
На коже свежие раны, кровь еще не успела высохнуть, синяки расползлись пятнами по мертвенно-бледному лицу.
– Подведите его, – говорит Персефона. – Сюда.
Стражи подталкивают Эроса ко мне и заставляют его опуститься на колени. Он издает глухой стон, и я чувствую, как этот звук меня ранит.
– Эрос, – шепчу я. В тот же миг его белые глаза находят мои, и боль в них сменяется тревогой.
– Смертная… ты в порядке? – спрашивает он, но я не успеваю ответить, как Персефона встает между нами, она с вызовом смотрит на меня.
– Докажи, – говорит она ровно, бесстрастно.
– Что доказать? – интересуюсь я.
– Что ты влюблена в него.
Эрос выглядит так же смущенно, как и я, его брови хмурятся, взгляд мечется между нами. Я не знаю, что сказать или сделать, чтобы убедить ее.
– Как я могу доказать это? – спрашиваю я, глядя на нее.
– Ляг с ним.
Сердце замирает. Мысли путаются, разум лихорадочно работает, пытаясь найти выход из этого положения.
– Здесь?
– Да.
Взмах ее руки, и из пола вырастает постель, сплетенная из ветвей и мха, окруженная занавесом из лиан с крошечными белыми цветами. Наверное, я должна быть благодарна за хотя бы подобие уединения, но это не может остановить жар, разливающийся по моим щекам.
– Я… я не могу, – заикаюсь я. – Не здесь.
– Значит, ты лжешь, – отрезает Персефона. – Стража! Схватить ее и вернуть Эроса в подземелье!
– Подождите! – вскрикиваю я, и она поднимает руку, останавливая стражу.
– Ну? – подталкивает она, пока я пребываю в оцепенении.
– Я сделаю это.
Она дает знак страже снять оковы с Эроса.
Я неуверенно поднимаюсь и подхожу к нему, протягивая руку. Он берет ее, и я ощущаю, насколько она холодна, и почти сразу чувствую, как энергия уходит из меня в него.
Эрос морщится, когда поднимается на ноги, и позволяет мне отвести его к ложу из мха и цветов. Отодвигаю занавес, и мы садимся. Сердце бьется так сильно, что, клянусь, чувствую его в горле.
Я поворачиваюсь к Эросу и изучаю его лицо, на котором видны следы пыток и испытанной им боли. Синяки и порезы искажают идеально гладкую кожу, и мне становится невыносимо при мысли о том, что он пострадал из-за меня.
Что его пытали из-за меня.
Я осторожно касаюсь рукой его щеки, а затем наклоняюсь, чтобы нежно поцеловать его в губы. Эрос отвечает, обнимая меня, прижимая к себе ближе.
Поцелуй становится глубже; я изо всех сил стараюсь поймать момент и сажусь ему на колени. Его рука поддерживает мое лицо, а другая скользит вниз, исследуя мои изгибы, будто он пытается запомнить каждую черту.
Мои руки опускаются ниже, и я чувствую, как его возбуждение растет по мере того, как увеличивается моя настойчивость. Во мне начинает подниматься отчаяние, пока сердце борется с телом и в мыслях вновь вспыхивает образ Смерти.
Вдруг Эрос замирает.
Он отстраняется, в его глазах смесь боли и желания. Я чувствую, как на нас смотрит Персефона.
– Я не могу, – говорит он и отрывает меня от себя, вставая с кровати.
– Что? – шепчу я, сбитая с толку.
– Не верится, что это говорю, но я не могу обладать тобой, когда твое сердце так явно принадлежит другому, – произносит он с горькой усмешкой. –
