единство? – со вздохом возражаю я. Бывают такие дни, когда я ненавижу быть частью такого образа жизни.
– Уверена, дядя нас поймет. Он любит нас как родных дочерей.
Сестра отодвигает бокал подальше от моей руки.
– Пф-ф, так вот почему он всадил отцу пулю промеж глаз? – шепотом интересуюсь я.
– Серьезно? Мы обе его терпеть не могли. И ты всегда хотела оказаться подальше, помнишь? Дядя Фрэнки оставался рядом, пока мы были детьми. Ну, пока папа не прогнал его. Дай ему шанс, сестренка. – Ева хлопает ресницами. – Хотя бы ради меня.
– Ладно.
Я сколько угодно могу притворяться, будто злюсь на него за убийство отца, но дело вовсе не в этом. Мне обидно, что он фактически бросил нас с сестрой.
Он был самым лучшим дядей, самым веселым. Тем самым дядей, который сжег бы весь мир, если бы узнал о том, что со мной сделал Данте.
– Я имею в виду, что он заплатил за этот уютный особняк для нас. И он похлопотал, чтобы тебя восстановили в колледже. Он хочет загладить свою вину.
Я еще дальше отодвигаю от себя бокал с шампанским, Ева замечает это и посылает мне широкую улыбку. Каждый день я делаю выбор: напиться или противостоять. Как бы то ни было, но я все-таки справляюсь, даже без Луки. Я больше не хочу проходить через пытки синдрома отмены. Сестра похлопывает меня по руке.
– Обещаю, что не оставлю тебя. Это всего лишь один вечер, ну, одна свадьба.
Мой желудок проваливается в пропасть.
Дядя Фрэнки настаивал, чтобы мы поехали на свадьбу Луки и прекрасной итальянской мафиозной принцессы Марии Капри. Я даже не знаю дату, поскольку сразу же выкинула приглашение.
– Со мной все будет в порядке, – вру я.
Это заново разобьет мое сердце. За три месяца, прошедшие с момента нашей последней встречи, Лука ни на минуту не выходил у меня из головы.
Я не могу вытравить из памяти его внимательные зеленые глаза, его мужественный голос, его обращение ко мне – «тесоро».
Я скучаю по нему.
Он был первым мужчиной, который меня выслушал. Я рассказывала ему свои самые мрачные секреты, а он просто слушал. Он помог мне снова поверить в себя.
Его терпение позволило мне изменить свою жизнь.
А теперь приходится сидеть с натянутой улыбкой и наблюдать за тем самым единственным мужчиной, который вернул мне веру в себя, и его новой невестой. Мне хотелось оказаться на ее месте.
Но он отпустил меня. Бросил меня.
– Я возьму наши куртки. Фрэнки приедет с минуты на минуту! – кричит Ева, направляясь в спальню.
Спрыгнув с высокого стула, я выливаю шампанское из бокала в раковину.
Черт, я хочу выпить. Но я уже не та Роза. Мои деструктивные модели поведения никуда не денутся, но я могу научиться сдерживать их. Я понимаю, что не существует правильного или неправильного способа справиться с травмой. Но напиваться до потери пульса – это совсем не выход.
Смотрю на свое отражение в большом зеркале – можно подумать, что я оделась на похороны.
Облегающее черное платье идеально подчеркивает стройную фигуру и заканчивается чуть выше колена. Мне нравится глубокий вырез, откровенно демонстрирующий мою грудь. И я выбрала золотые туфли на самом высоком каблуке, который только смогла найти. Если уж придется поехать, то я хочу иметь возможность взглянуть Луке в глаза и быть уверенной, что он меня заметит.
В коридоре появляется запыхавшаяся Ева и сует мне в руки черную кожаную куртку и сумку-клатч.
– Давай, нам нужно идти. Он уже ждет нас! – торопит Ева, а потом скрывается за дверью.
Господи, я так ее люблю, но она сущий хаос.
– Секунду!
Порывшись в сумочке, достаю свою любимую красную помаду, быстро подкрашиваю губы.
Может, я и чувствую себя дерьмово, но зато выгляжу на все сто. Какая-то часть меня хочет, чтобы Лука увидел, что он потерял.
Возможно, он уже никогда не будет моим. Но это не значит, что я не могу покрасоваться.
Вздохнув, направляюсь к входной двери. Готова поспорить, Лука тоже ждет моего появления.
Глава 36
Лука
– Вот. Походу, это тебе нужно, босс. – Грейсон протягивает мне двойной скотч. Мужчина хмурится, у него на руке красуется свежая татуировка в виде обручального кольца. – Кто бы мог подумать? Месяц назад мы с Мэдди кружились в свадебном танце. Я был в полнейшем шоке, когда ты бросил приглашение на стол. Никогда бы не подумал, что ты тоже решишь остепениться.
Лед позвякивает о тонкие хрустальные стенки, когда я хватаю стакан, а затем залпом выпиваю, позволяя алкоголю обжечь мои внутренности.
– Ага, все развивается слишком быстро. Нужна вся бутылка, чтобы пережить сегодняшний вечер, – говорю я, поигрывая пустым стаканом.
– Она не может быть такой сукой, – задумчиво возражает Грейсон, наполняя мой стакан.
– О, поверь, она именно такая. Мы прожили вместе всего месяц, и меня, блядь, это достало. Она без спроса выкинула уйму моих вещей и положила в шкаф свою розовую блестящую фигню. И прозрачно намекнула, что все мое отныне принадлежит ей.
Я пропускаю рассказ о том, что моя невеста стала моей нянькой на полную ставку – постоянно следит за моими делами и обо всем докладывает отцу. И не говорю о том, что она срывается по малейшему поводу, например, потому, что я не нашел времени поужинать в ее компании. Или о том, что не делю с ней постель.
Не могу это сделать. Ни за что.
– И как долго ты будешь на ней женат? – С этими словами Грейсон многозначительно поднимает бровь, а потом откидывается на спинку кожаного кресла.
– Я не знаю. Наверное, пока не уничтожу всю ее семью.
Если бы у меня был доступ к ядерной бомбе, я бы избавил весь мир от капризов Марии.
– Черт, – задумчиво произносит Грейсон. – И зачем ты на это подписался? Мы же отыскали Мэдди, – шепотом добавляет он.
И почему я решил жениться на дьяволе во плоти? Я не могу позволить, чтобы Грейсон или Келлер докопались до правды. Знаю, что они могут придумать нечто радикальное, чтобы не дать мне вступить в этот брак, но тогда они все окажутся в опасности. Я не могу этого допустить.
– Теперь все не так просто. Увы, но некоторые вещи мне неподвластны.
Моя семья. Это все ради нее. Я делаю все возможное, чтобы защитить моих близких от Романо. И при этом постоянно думаю о девушке, которую никогда больше не увижу. По крайней мере, у меня осталось воспоминание о том, как она лежит на моей
