понять, но как только понял, меня охватила волна беспокойства.
- Твоя оставшаяся почка, - сказал я. - О Боже, Кон, что произойдет, если ты получишь слишком много ударов...
Я почувствовал, как дыхание участилось, а сердце бешено заколотилось в груди.
Кон наклонился вперед и обхватил мое лицо ладонями.
- Я в порядке, милый. Это хорошо охраняемый секрет. Единственные, кто знает, это мои братья, мой агент и мой менеджер. А теперь и ты.
Его большие пальцы погладили меня по щекам, отчего сердце забилось быстрее совсем по другой причине. Атмосфера между нами изменилась так быстро, что меня чуть не хватил удар. Тело начало реагировать на его близость, и я не смог удержаться и опустил взгляд на его губы. И только когда Кон внезапно отпустил меня и откинулся на спинку стула, я понял, что он чувствует совсем не то же самое.
- С Лексом все в порядке? - Спросил я, пытаясь выровнять дыхание.
- Трансплантация прошла успешно, и он будет принимать лекарства до конца своей жизни, чтобы предотвратить отторжение, но он живет настолько нормальной жизнью, насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах. - Кон попытался улыбнуться, но улыбка не коснулась его глаз.
- С ним что-то не так, да?
Кон опустил глаза.
- И да, и нет, - пробормотал он. - Несколько недель назад я узнал, что он слепнет. Он скрывал это какое-то время.
- О, Кон, прости. Я даже представить себе не могу, как это, должно быть, тяжело, после всего, что ты сделал, чтобы спасти его.
- Он смирился с этим. И встретил того, кто делает его счастливым, - ответил Кон.
На этот раз я заставил его поднять глаза, так что он был вынужден посмотреть на меня.
- Но это еще не все, да? - спросил я. Я положил руку на щеку Кона.
Кон некоторое время наблюдал за мной, прежде чем накрыть мою руку своей.
- В другой раз, хорошо? - прошептал он.
Я кивнул, потому что полностью все понял. Я был измотан всем тем эмоциональным дерьмом, через которое мне пришлось пройти, и не скрывал, что хотел бы сбежать от этого на некоторое время. Кон, казалось, понял, чего я хочу, потому что протянул ко мне руки. Я с готовностью вернулся в его теплые объятия и просто позволил ему подержать меня некоторое время. К счастью, мозг начал успокаиваться, и я смог просто наслаждаться биением сердца Кона под ухом.
Не уверен, сколько времени прошло, прежде чем я проснулся от того, что Кристофер зовет меня. Я подскочил в ответ, но две большие теплые руки удержали меня на месте.
- С ним все в порядке, милый. Он просто ищет нас.
Я сделал глубокий вдох, когда Кон крикнул:
- Мы спустимся через секунду, Кристофер.
Я услышал приглушенный ответ племянника из-за двери и мог только догадываться, что творилось у него в голове, когда он понял, что мы с Коном находимся в комнате вдвоем. Мой племянник знал, что я гей, но не похоже, чтобы он когда-либо видел меня в каких-либо отношениях с другим мужчиной.
Не то чтобы то, что было у нас с Коном, можно было назвать отношениями.
- Думаю, мне стоит пойти проверить, как они, - пробормотал я, неохотно высвобождаясь из объятий Кона.
- Да, - сказал Кон, отпуская меня. Но поймал меня за руку, когда я уже собирался встать с кровати, и добавил: - Мика?
- Да?
Кон застыл на мгновение, затем тихо сказал:
- Давай попробуем дружить.
Мое сердце подпрыгнуло от этого комментария, но тут же снова упало. Я кивнул в знак согласия, хотя в груди все сжалось. Мне следовало бы порадоваться перемене отношения Кона, но это только разочаровало.
Потому что теперь я хотел большего.
Гораздо большего.
Глава семнадцатая
Кон
- Спасибо тебе за это.
Я взглянул на Мику и увидел мягкую улыбку на его губах. Он не сводил глаз с детей, которые бежали впереди нас по тропинке. Я поймал себя на том, что перевожу свое внимание на Кристофера и Рори и вижу то же, что и Мика.
Дети есть дети.
Другие воспринимали это как должное, но не я и не Мика. Мы знали, что не у каждого ребенка есть детство.
Вместо того, чтобы ответить Мике словами, я наклонился и взял его руку в свою, затем поднес ее к губам, чтобы запечатлеть поцелуй на тыльной стороне ладони. Я услышал, как Мика тихо вздохнул. Я знал, что нарушаю границы дружеских отношений, которые мы с ним установили несколькими днями ранее, но сказать ему, что он желанный гость, не то, что я хотел сказать. Я хотел сказать ему, что это я должен его благодарить. Я хотел сказать ему, что то, что он и дети были рядом, что-то облегчило во мне. Я хотел сказать ему, что вся темная ярость, которую я испытывал из-за того, что тот ублюдок в переулке сделал со мной много лет назад, теперь утихла.
Но я не мог сказать всего этого, поэтому мог только надеяться, что он понял, что я хотел сказать этим легким поцелуем.
У нас все было в порядке.
Нет, мы не забыли обо всем том дерьме, что произошло между нами, но это больше не было главным, по крайней мере, на данный момент, не для меня. Не думаю, что и для Мики, судя по его поведению в последние несколько дней.
Он выглядел… счастливым.
Да, счастливым.
Время от времени я замечал, как он улыбался, когда дети говорили или делали что-то смешное. Однажды я даже слышал, как он смеялся. Мы сидели за ужином - я стал каждый вечер присоединяться к нашей маленькой семье с тех пор, как сказал Мике, что мы можем попробовать дружить, и Рори попыталась рассказать шутку, которую поняла комично неправильно, но ее маленькие приступы хихиканья были такими заразительными, что мы все рассмеялись.
Боже, этот мужчина был прекрасен, когда смеялся.
И когда улыбался.
Когда говорил.
Или когда просто смотрел на меня определенным образом.
Черт, я в жопе. По-королевски, в жопе.
Потому что быть друзьями у меня реально не получалось.
Как и опасался, я хотел большего. Я хотел, чтобы семейный ужин был настоящим. Каждый вечер. Я хотел его каждый вечер. Я хотел слышать о жизни Кристофера и Рори, и я хотел иметь возможность протянуть руку и положить ее на руку Мики, пока они нам что-нибудь рассказывают.
