глаз, а я попал к ним в плен и сопротивлялся желанию сократить расстояние между нами. Она не должна больше говорить мне такое. Она не догадывается, как ее слова действуют на меня.
– Давай постараемся, чтобы она не засыпала вновь, – ответил я.
Настала ее очередь чаще задышать. У меня не получалось расшифровать ее выражение лица. Мы только что переместились в неведомое измерение. Мне не могло прийти в голову, что ее писательский проект заведет меня так далеко. Из самых моих глубин вырвались неконтролируемые чувства влюбленности и желания, которые я считал давным-давно похороненными.
Я освободился от ее взгляда, резко встал и, не говоря ни слова, принялся убирать со стола. Ребекка так же молча присоединилась ко мне. Я снова ощущал ее взвинченность, однако мне казалось, что она всегда знала мой дом, а заодно и мои привычки. Каждое ее движение было естественным. Впечатление, будто мы инстинктивно включились в общую повседневную жизнь, было невыносимым, оно манило меня мечтами о том, что мы вот-вот начнем следовать раз и навсегда установившемуся ритуалу, и эти мечты разрушат меня. Независимо от бастионов, которые я заставлю себя возвести, чтобы защититься от них. Мои оборонительные сооружения были жалкими, мы беспрерывно касались, задевали друг друга, я был не в силах отдалиться от нее, искал контакта с ней, тянулся к ее руке. Вопреки этому, я изо всех сил старался не смотреть на нее.
– Лино, – пробормотала она. – Я думаю… я думаю, что… будет лучше, если я тебя оставлю…
– Ты права.
Она тут же натянула свою шерстяную куртку и направилась к выходу. Положив руку на дверную ручку, она поймала мой взгляд.
– Мы завтра увидимся? У тебя будет время?
Я приблизился к ней.
– Завтра утром мне нужно ехать за материалами, ты здесь останешься одна, но во второй половине дня я планировал навестить Жереми и Эмили. Ты как, хочешь со мной?
Я сдался, согласился на мучения после ее отъезда, но прекратил борьбу, потому что она вернула меня к жизни. Плевать на боль, которую я почувствую, когда она уедет, – будь что будет. Ее лицо засияло широкой улыбкой.
– С огромным удовольствием, – выдохнула она.
– Заодно сможешь задать мне любые вопросы… До них долго ехать.
Она тихонько засмеялась. Потом встала на цыпочки и поцеловала меня в щеку.
– Спокойной ночи. – С этими словами она исчезла.
Глава семнадцатая
Ребекка
Я убежала и скрылась в своей конюшне. Не включая свет, разделась и закуталась в одеяло, словно оно могло меня защитить. От Лино. Ко мне возвращались ощущения, желания, чувства, которые я считала забытыми и запретными. Губы до сих пор горели от прикосновения к его коже. Но я злилась на себя. Почему я так легко угодила в ловушку? Влюбиться в собственного героя! А ведь я была убеждена, что удерживаю его на полагающемся ему месте выдуманного персонажа. Я перестала различать реальность и вымысел. Мне хотелось, чтобы Лино полюбил меня, причем так же сильно, как он любил Констанс. Чтобы он любил меня, как если бы я была ею. Но это невозможно. Он принадлежит ей, каким бы сильным ни было его влечение ко мне. Я не настолько слепа, чтобы думать, будто я ему безразлична. Возникшая между нами химия говорила сама за себя. Но со мной случилось нечто невероятное. Я никому не признавалась в своих переживаниях уже долгие годы. Честно говоря, вообще никогда не признавалась. Я не рассказывала мужу о том, что не давало мне покоя, с тех пор как занялась сочинением романов. Эту роль я стала давно исполнять, чтобы оградить свою карьеру, и она не только не способствовала раскрытию моего потенциала, но потихоньку меня разрушала. В глубине души мне хотелось рассказывать еще и о страданиях, о том, что задевает людей, выстраивать дьявольски романтичные истории, не обязательно связанные с известной каждому повседневностью, и чтобы в них действовали нестандартные герои. Но я слишком боялась заблудиться в них и растерять признательность, которую уже успела завоевать. С помощью нескольких фраз и вопросов, нескольких обволакивающих и стимулирующих взглядов Лино сумел не только преподнести мне свою невероятную историю со всеми ее бурными чувствами, которые меня всегда тянуло описать, но и позволил раскрыть мою собственную душу как никогда раньше. Этот человек избавил меня от всех пут.
Как писательница я погибла. Разве я смогу продолжить писать все это, если живот сводит от вожделения к главному герою? Когда-то давно я мечтала познакомиться с одним из своих персонажей, но теперь, когда я переживала это в реальности, все оказалось гораздо сложнее, чем я воображала, и приводило меня в замешательство.
Я была растеряна и как женщина. После Эстебана я никогда не испытывала такого влечения. Впервые мужчина притягивал меня настолько, что я едва ли не была готова сломать последний барьер, за которым последует мое расставание с мужем. Как забыть о том, что Лино любит другую, не только разрушившую, конечно, его жизнь, но и оставившую глубочайший отпечаток на всей его судьбе, ту другую, которой он принадлежит душой и телом? Зная то, что он мне доверил, и хорошо зная саму себя, а также ту ранимость, которая всегда была мне присуща и никуда не делась по сей день, я не сомневалась: если я дам себе волю, то захочу найти в Лино мужчину с большой буквы, печального и страстного любовника. Которым он никогда больше не будет. А если ему суждено им стать вновь, то для нее. И только для нее. Способна ли я насладиться таким приключением, какое он в состоянии мне предложить, и не ждать от него ничего больше? Не рисковала ли я погубить свой роман или задушить женщину, которая, как я чувствовала, трепещет внутри меня? Готова ли я сдаться ради нескольких мгновений красоты и совершенства с Лино?
Я проснулась, так и не найдя ответов на свои вопросы. Бесполезно их искать, они сами явятся, когда я буду готова, если однажды это произойдет. Решив больше не терзаться, я села за письменный стол. Мне хватало материала, чтобы двигаться дальше, и столько всего во мне кипело, что нужно было срочно от этого избавляться, разрядить все эмоции в словах.
Ничего не получалось. Погода была тоскливая, за окном мрачно, а я очень быстро привыкла к южному, пусть и зимнему, свету. В конюшне было тепло, но меня трясло. И дрожь тоже мешала сосредоточиться. Кроме того – и это совсем уж выбивало из колеи – стоило
