директор.
Мой брат посмотрел на всех нас и тогда признался.
— Джорди Уокер, — сказал он, и мать Дани положила руку себе на рот.
— Это невозможно!
Я посмотрела на Дани, который, похоже, был в шоке.
Неужели он такой лжец?!
— Но он делает это, потому что Момо ему говорит, — пояснил мой брат.
Теперь он будет защищать того, кто его бьёт?
— Тот, кто ему говорит, это твой старший брат, Кэмерон, — сказала моя мама, глядя на Дани с разочарованием. — А я-то думала, что ты — отличная партия для моей дочери...
Мать Дани собралась что-то сказать, но в этот момент директор встал, и все мы повернулись, чтобы его увидеть.
— Всё выходит из-под контроля. Видео в соцсетях, угрожающие сообщения, взломанные аккаунты. Всё! Больше никаких мобильных телефонов! Пока вы находитесь в этом учебном заведении, мобильники будут храниться под замком.
Мои глаза расширились от удивления.
— Это ваше решение? Вы позволяете преступникам оставаться в этой чертовой школе! — сказала моя мама, совершенно возмущенная.
— Я здесь не для того, чтобы воспитывать ваших детей, миссис Хэмилтон, и поскольку у нас нет доказательств того, что мистер Уокер виновен в размещении личного видео на аккаунте мисс Хэмилтон, это единственное, что я могу сделать на данный момент. Что касается Джорди Уокера, его на неделю отстранят от школы за то, что он бил и травил Кэмерона Хэмилтона.
— Как вы смеете?!
Директор сделал вид, что не слышит, и продолжил говорить.
— Что касается Момо, школа сделает всё возможное, чтобы положить конец этой абсурдной угрозе и проведёт тщательное расследование, могу вас уверить. Пока это всё, большое спасибо, — сказал директор, отпуская нас без дальнейших разговоров.
Родители Дани встали, и я заметила, что они на самом деле чувствуют облегчение, видя, что их старшему сыну не будет применено никакое наказание. Заявление в полицию было, но без доказательств...
Я ненавидела этого чертового преступника всем сердцем.
Все начали уходить. Моя мама сказала, что заберёт меня после уроков и чтобы я не переживала, что это ещё не закончено. Мой брат ушёл с ней и с бабушкой, и вскоре в кабинете остались только директор Харрисон, Тьяго и я.
— Не нужно быть особо умным, чтобы связать твои сломанные костяшки с лицом мистера Уокера, которое похоже на беду, мистер Ди Бианко, — сказал директор, ошеломив нас.
Тьяго несколько секунд молча смотрел на него, а когда собрался что-то сказать, директор поднял руку, чтобы его остановить.
— По какой-то причине, которую я не знаю, мистер Уокер не сказал ни слова, ни о вас, ни о том, почему его лицо начинает становиться фиолетовым. У меня нет доказательств, — сказал он очень серьёзно, — но как только я получу что-то, что может обвинить, мистер Ди Бианко, будьте уверены, я не смогу ничего с этим поделать, и вам придётся покинуть эту школу. Если это случится, ни все часы, которые вы провели в этом заведении, не помогут вам избежать тюрьмы. Не играйте с огнём... потому что можете обжечься.
Я замерла. Молча.
— Теперь уходите, — сказал директор, наконец, садясь в своё кресло и выдыхая, как будто всё это время сдерживал дыхание.
Тьяго и я вышли из кабинета, и, не говоря ни слова, удаляемся из приемной.
— Спасибо, что остался, — сказала я, остановившись в пустом коридоре и посмотрев ему в глаза.
— Есть что-то в этом всём, что мне не даёт покоя, Камила, — сказал он, снова называя меня как когда-то, когда ненавидел меня настолько, что уменьшительное слово застревало у него в горле.
— Я устала пытаться понять, почему со мной всё это происходит, — сказала я, обняв себя. — Всё, чего я хочу в этом мире, — это закончить учёбу и уехать в университет.
Тьяго отвёл взгляд к концу коридора. Он выглядел нервным, как будто хотел мне что-то сказать, но не мог найти нужные слова.
— Что случилось? — спросила я.
Когда он снова посмотрел на меня, он казался более решительным, чем несколько минут назад.
— Будь осторожна с Джулианом, Кам, — сказал он, глядя мне прямо в глаза.
— С Джулианом? Что это значит? — подумала я. К чему это? — Джулиан мой друг, — ответила я, не веря своим словам. Он что, ещё и на Джулиана начнёт ревновать?
— Поверь мне хотя бы раз в своей жизни, — настоятельно сказал он, рассерженный. — Будь осторожна с ним, не верь всему, что он тебе говорит.
Я потрясла головой и шагнула назад.
— Я опаздываю на занятия, — сказала я, заканчивая этот бред. — Увидимся.
Тьяго больше ничего не сказал.
Но его взгляд преследовал меня в течение всего дня.
19
ТЕЙЛОР
Я увидел, как она вошла, и заметил, что все вокруг устроились на своих местах и отвели взгляд от профессора к ней. Её глаза прошлись по классу, пока не нашли мои, которые ждали её в конце, где я оставил для неё место рядом со мной.
— Прошу, мисс Хэмилтон, — сказал профессор, и она пошла по проходу, пока не подошла ко мне.
Я всё ещё не мог поверить в то, что произошло между нами несколько часов назад. Не мог поверить, что она наконец стала моей, что я наконец почувствовал ее так, как давно мечтал. Смог поцеловать её, прикоснуться к ней, быть внутри нее, наслаждаться её телом и ее нежностью, страстью, скрытой за этим красивым лицом... Видеть, как она достигает оргазма, было одним из лучших событий в моей семнадцатилетней жизни. Осознание того, что это произошло благодаря мне, наполняло меня таким чувством полноты, что я только и делал, что считал часы до того момента, когда смогу снова это повторить.
Я потерял девственность в четырнадцать. Можно сказать, что это было рано, но так получилось это был период в моей жизни, когда все шло наперекосяк, когда ничто вокруг не складывалось.
Моя мать почти не вставала с кровати — депрессия всё сильнее овладевала ею, а ухажёры, которых она заводила, только усугубляли её состояние. Мой брат начинал влезать в серьёзные неприятности в школе, и, несмотря на то, что пытался заботиться обо мне и о маме, он был как бомба с часовым механизмом. Помню, как он возвращался домой с мрачным лицом, вечно злой на всех, с таким
