остаться? — спросила я директора.
Я тоже не хотела оставаться наедине с Дани. Я больше не доверяла никому, особенно ему. К тому же все знали о привилегиях, которые ему предоставлялись из-за того, что он был сыном мэра. Если случится какой-то подкуп или несправедливость, если ему дадут какое-то особое преимущество, я хотела, чтобы у меня был хотя бы один свидетель.
— Мне тоже нужно поговорить с ним, так что да, — сказал директор, смотря на нас с недовольным выражением.
Я посмотрела на Джулиана.
— Ты в порядке? — спросил он.
Я кивнула, прежде чем кто-то потянул меня за руку назад.
— Когда выйдешь из кабинета, мы уйдем отсюда, если хочешь, — сказал Тейлор, обнимая меня перед всеми.
Я вдохнула его запах и улыбнулась, прижавшись к его груди.
Не хочу, чтобы ты пропускал ещё занятия из-за меня. Мне кажется, мы все уже по уши в дерьме, не так ли?
— Мне всё равно. Важна только ты, — сказал он, целуя меня и снова обнимая.
— Всем в класс, давайте! — снова настаивал директор.
Тейлор и Джулиан ушли вместе, а Дани, Тьяго, директор и я направились в кабинет директора.
Я не имела ни малейшего представления, что из этого выйдет.
Когда мы вошли, я моргнула от удивления, увидев там сидящих родителей Дани. Лоуэлл и Келли Уокер посмотрели на меня, как будто я была воплощением их худших кошмаров. И как только несколько месяцев назад их мечтой было, чтобы я вышла замуж за их сына...
— Ну что ж, все здесь, — сказал директор, садясь за стол.
— Моя мама не пришла, — я пожалела, что попросила её не приезжать в институт. Это была настоящая ловушка.
— Можешь сказать своей маме, что мой кабинет открыт для неё, когда она захочет. Сейчас здесь те, кто должен быть, и у нас есть важное дело, которое нужно решить немедленно.
— Мой сын не выкладывал никаких порнографических видео в социальные сети, — сказала мать Дани, явно возмущённая и встревоженная.
— Порнографическое видео? — услышала я, как сказал Тьяго позади меня. Он обошёл меня, чтобы взглянуть на Келли Уокер лицом к лицу. — Здесь произошло то, что ваш сын записал и выложил личное видео без согласия Камилы!
— Ди Бианко! — отчитал его директор, призывая замолчать.
— Это не я! — закричал Дани, пытаясь показать свою невиновность.
— Прекрати врать, Дани, — сказала я, чувствуя себя оскорбленной. — Ты единственный, кто мог снять такое видео. Ты был моим парнем! Или ты уже не помнишь?!
Дани рассмеялся.
— А сколько у тебя теперь парней, Камила? Потому что, если я правильно помню, каждый раз, когда я оглядываюсь, ты с другим...
— Мистер Уокер! — снова крикнул директор.
Тьяго сделал шаг вперёд, а моя рука автоматически потянулась, чтобы крепко схватить его за запястье.
Я не могла этого делать, я не могла снова ударить его.
Дани посмотрел на Тьяго с лёгким страхом и шагнул назад.
— То, что ты только что сказал, только подтверждает, какой ты на самом деле незрелый, сексист и мудак на самом деле, — сказала я, глядя на него с яростью.
Мисс Хэмилтон! — снова крикнул директор.
— Я не позволю обвинять моего сына в таком серьёзном преступлении без каких-либо доказательств, — сказал тогда мистер Уокер. — Мой сын — хороший студент, элитный спортсмен...
Тьяго расхохотался.
— Ваш сын — ебаный наркоман, который всё ещё в команде, потому что вы, видимо, нашли достаточно смелости и денег, чтобы шантажировать это учреждение.
— Мистер Ди Бианко, немедленно убирайтесь отсюда.
— Тьяго остаётся, — сказала я, вставая и поворачиваясь, чтобы столкнуться с родителями Дани, — ваш сын меня травил, и не только меня, но и моего младшего брата. Момо? Серьёзно? — сказала я, глядя на него с отвращением. — Ты думал, что весело пугать моего брата и меня? Ты отвратителен!
Дани смотрел на меня, как будто я говорила на китайском.
— О чём ты, чёрт возьми, говоришь?!
— Перестань прикидываться дураком!
— Эта девушка сходит с ума, — сказала мама Дани. — Что с тобой, Камила? Ты ведь была такой милой, такой вежливой, такой...
— Тупой? — ответила я. — Когда я думаю, что я потратила два года своей жизни на вашего сына, мне хочется вырвать себе ресницы.
Келли посмотрела на меня в шоке, и, несмотря на всё, что происходило, я даже получала удовольствие, видя, как она возмущается и краснеет от моих слов.
В этот момент кто-то постучал в дверь, и секретарь директора вошёл, немного испуганный, так как, наверное, крики были слышны снаружи.
— Мистер Харрисон, мама Камилы Хэмилтон на улице и хочет с вами поговорить, — сказала секретарь.
Моя мама, бабушка и брат вошли в кабинет. Чёрт, тут уже было тесно.
Директор опустился на свой стул и смотрел на нас всех, не веря своим глазам. Рядом Тьяго напрягся, и это снова причиняло мне боль. То, что он не мог находиться в одной комнате с моей мамой ни секунды, будет всегда причинять мне боль.
— То есть, вы созываете собрание, чтобы поговорить о травле, которой подвергаются двое моих детей, и даже не удосуживаетесь позвать меня присутствовать? — Моя мама была чертовски зла.
Чёрт, я впервые в жизни увидела, что она всерьёз взяла на себя роль матери.
— Миссис Хэмилтон, я ничего не созывал. Родители мистера Уокера пришли...
— Если речь идет о моей дочери, я должна быть здесь, — ответила моя мама решительно.
Какая бесстыдность, — сказала моя бабушка, глядя на Дани и качая головой.
— Эй, ты, — сказал Дани, обращаясь к моему брату, который уже не знал, куда спрятаться. — Разве я когда-то трогал тебя?
Мой брат спрятался за юбку моей мамы.
— Не трогай моего брата, — сказала я, инстинктивно подходя к нему. — Кэм, кто тебя бьёт в школе?
Мой брат посмотрел на меня, а затем на маму.
— Скажи, Кэмерон, — настоятельно попросила она.
— Но Момо... — сказал он почти со слезами.
Я посмотрела на директора и родителей Дани.
— Так кто такой Момо? — спросил тогда директор.
— Это кукла, которая пугает детей через видео на YouTube и угрожающие сообщения, — объяснил Тьяго. — Но Момо не существует, Кэм.
— Кто тебя бьёт, Кэмерон? — спросил тогда
