вроде бы всё есть...»
Мой инстинкт подсказывал мне встать и обнять её, чтобы удостовериться, что на её красивом лице снова появится улыбка.
Мои глаза на мгновение переместились вправо и встретились с взглядом моего брата. Его взгляд говорил, что всё не очень хорошо, и мой, наверное, тоже. Это было неизбежно. Мы столкнёмся рано или поздно, и самое тревожное, что мне уже было всё равно.
Может ли любовь к девушке превзойти любовь к брату?
Я был уверен, что нет, но она вполне могла спутать мне мозг. Я никогда не желал бы ничего плохого своему младшему брату, но у него было то, что я хотел больше всего, и это... это будило во мне соревновательный дух, даже по отношению к нему.
Человек не контролирует свои чувства, и то, что я ощущал, глядя на Кам, не исчезнет, несмотря на то, что я чувствовал к брату. Чувствовал ли я вину? Да, конечно. Мог ли я что-то сделать, чтобы стереть эти чувства, которые разрушали мои дни? Я не был в этом уверен.
День пролетел быстро, или, по крайней мере, так быстро, как это могло быть, когда ты преподаешь физкультуру детям от шести до двенадцати лет и тренируешь старших. Мне нравилась моя работа, и меня огорчало, что, как только найдут замену, я потеряю своё место, хотя пока не могу жаловаться.
Я подождал брата и Кам на парковке школы, и мы поехали домой вместе. Мне было нелегко возить её каждый день и видеть, как она общается с братом, почти игнорируя меня. Мне было почти невозможно избежать того, чтобы мои глаза не смотрели на неё через зеркало заднего вида, но хуже всего было, когда её глаза встречались с моими.
Много раз казалось, что она кричит мне: «Помоги мне, спаси меня, обними меня, поцелуй меня, и пусть мир пойдет к черту». Но иногда она выглядела злой, серьёзной. Если мои глаза пересекались с её, я автоматически отворачивался и сосредотачивался на окне, не возвращая взгляд вперёд, пока мы не доезжали до наших домов.
Я припарковался перед её дверью, что случалось крайне редко, обычно я останавливался напротив моего дома, и брат с Кам выходили. Мой брат всегда провожал её до двери, чтобы поцеловать её в губы.
Но я не мог больше это видеть.
По крайней мере, не в этот день.
Мой брат посмотрел на меня, а Кам — через заднее сиденье.
— И вот я оставляю тебя у самой двери... — сказал я, не собираясь двигаться с места.
Кам молчала несколько секунд, а потом открыла дверь, чтобы выйти.
Тейлор тоже открыл её, а я продолжал сидеть, не двигаясь.
— Я тебя люблю. Поговорим потом, ладно? — сказал он ей.
— Я тебе позвоню, — ответила Кам. Она пошла к своей двери.
Мой брат вернулся в машину и бросил на меня странный взгляд.
— Что с тобой? — спросил он, когда я переключил передачу и развернулся, чтобы заехать в наш гараж.
— Что со мной? — ответил я на агрессивном тоне.
— Когда всё это закончится, Тьяго?
Я заглушил машину и вытащил ключи из замка зажигания.
— Что закончится? — спросил я.
— Когда ты перестанешь смотреть на Кам как на свою чёртову девушку, а не мою?
Я выдержал паузу, прежде чем выдохнуть.
— О чём ты вообще говоришь, Тейлор? — спросил я, пытаясь расслабиться, не вступать в ссору, которая, как я знал, рано или поздно начнётся, но я не был уверен, как из неё выйти, не разрушив отношения с братом.
— О чём я говорю? Ты серьёзно думаешь, что я слепой?!
Я вышел из машины, и он последовал за мной.
Проблема была в том, что он подошёл ко мне впритык. Он встал передо мной, и мне пришлось напомнить себе, что это мой брат, и мы не должны ссориться, тем более из-за девушки.
— Ничего нет между Кам и мной. — Когда я это сказал, мне показалось, что яд от этих слов прожигает мне язык.
Ты, сука, — сказал он, надувшись. — Ты осмеливаешься врать мне в лицо! Она мне призналась, Тьяго! А ты продолжаешь смотреть на неё так, как будто хочешь её трахнуть, чёрт возьми!
— Может быть, именно это я и хочу сделать, — ответил я.
Почему?
Потому что я был идиотом.
Потому что я был незрелым.
Потому что я был самоуверенным придурком.
Потому что я хотел её для себя, но не мог иметь её, и это убивало меня день за днём.
Мой брат попытался толкнуть меня, но мои руки резко двинулись.
Его тело ударилось о машину с силой, и сработала сигнализация.
— Не смей лезть ко мне, Тейлор, — сказал я, более серьёзно, чем когда-либо.
Я не стал ждать его ответа.
Я поднялся в свою комнату, захлопнул дверь и начал собирать вещи, чтобы уехать в Нью-Йорк.
Я отправил маме сообщение, сказав, что буду спать не дома, и, схватив рюкзак, сел на мотоцикл. К счастью, я закончил его ремонт на прошлой неделе, хотя и избегал использовать его из-за холода и снега. Моя кожаная куртка не особо помогала мне согреться, и, когда я припарковал мотоцикл на стоянке аэропорта, я слез и побежал укрываться внутри.
Не пришлось сдавать багаж, так что время ожидания пролетело очень медленно. Наконец, объявили посадку, и я поднялся на свое место в эконом-классе. Я забронировал номер в недорогом отеле в Бруклине, и, так как я отлично знал город, мне не составило бы труда добраться до Вильямсбурга на следующее утро. Метро Нью-Йорка не было самым лучшим в мире, но, привыкнув к бесконечным ожиданиям, когда приезжает один поезд за другим, я не воспринимал это слишком негативно.
Я добрался до отеля около полуночи. Номер Амелии Уорнер был записан в моей адресной книге. Хоть мне и хотелось позвонить ей, поговорить с ней и разобраться в этом деле, я решил, что лучше подождать до следующего дня.
Тем не менее, перед сном я отправил сообщение кому-то важному.
«Прими мой совет хотя бы один раз в жизни и не доверяй Джулиану. Обещаю, объясню всё.»
Как и следовало ожидать, я не получил ответа.
Лег я спать с не самым приятным ощущением. Я не мог выбросить из головы мысль, что то, что я собирался узнать на следующий день, изменит всё.
Будильник прозвонил рано. Я еще не совсем понимал, как
