мне удастся поговорить с той девушкой, но лежа в кровати, я этого не узнаю.
Я плохо спал, отель был ужасный, а матрас скорее напоминал кучу выпавших пружин, чем что-то удобное. Я оделся, вышел на улицу, когда еще не рассвело, и погрузился в атмосферу этого города, одновременно красивого и хаотичного.
Я решил перехватить девушку на выходе из школы. Занятия заканчивались около трех часов дня, или, по крайней мере, так говорилось на сайте школы. Так как до этого было еще много времени, я сел в метро и добрался до Центрального парка за полчаса.
Я спокойно прогуливался. Холод был терпимым, хотя и очень пронизывающим, и я шел, пока не наступило двенадцать, после чего решил сесть на скамейку и почитать роман, который давно не продолжал. Пока я читал, меня привлек голос, который отличался сладким и ласковым тоном. Я не мог не поднять взгляд и заметить довольно симпатичную девушку, разговаривающую с мальчиком лет четырех-пяти, я не был точно уверен.
На самом деле, когда она встала и потянула его за руку, мне пришло в голову, что, возможно, это был её младший брат, потому что девушка не выглядела старше меня.
— Ноа, давай уже! — закричал тогда мужской голос почти в конце дороги. — Это была шутка, давай!
— Пойдем, Эндрю, давай забьем на папу.
— Да, давай забьем на папу!
Девушка по имени Ноа, похоже, раскаялась, как только эти слова вышли изо рта мальчика, и её щеки покраснели почти до алого цвета.
— Боже, сынок. Не повторяй глупости, которые я иногда говорю.
— Папа, мама злая на тебя! — прокричал тогда ребенок, повернувшись ко мне, и я наконец-то смог разглядеть его лицо.
Шапка, закрывавшая его голову и уши, почти ничего не оставляла видимым, но голубые глаза, такие же голубые, как небо, были невероятно красивыми.
— Вау, вот это сюрприз! — ответил отец, наконец, догнав их.
Это была типичная пара богатых людей, у которых не было ни малейших проблем. Она — красивая, молодая, и, наверное, воплощение нежности; он — типичный брокер с Уоллстрит, в безупречном костюме и полированных туфлях, прогуливающийся со своим сыном.
Когда я увидел его, я не мог не закатить глаза.
Чёрт возьми, серьёзно... Разве он не мог быть старым, толстым и уродливым?
— Послушай, веснушка. Это была шутка, ясно?
— Да только в ней ни черта не было смешного! — ответила она, показывая, что нежность, по крайней мере, в этот момент её явно покинула.
— Но все смеялись! — сказал он, закрывая ушки мальчику, который не переставал смотреть то на него, то на неё.
Они смеялись надо мной! Ты что, не понимаешь?
— Смеялись с тобой, малышка...
— Не смей меня называть «малышкой»! — сказала она, указывая на него пальцем. — Я возвращаюсь в квартиру, позвоню всем гостям и отменю этот проклятый праздник, чтобы ты знал!
— Почему? Что тебя так сильно раздражает?
— Потому что ты меня не спросил, Николас! Что бы ты сказал, если бы я решила открыть счёт на миллиард долларов на твоё имя?
Я остался в полном шоке, с нетерпением ожидая услышать ответ.
Тогда этот красавчик, похоже, заметил, что я на них смотрю, и перевел взгляд с неё на меня, нахмурился и снова сосредоточился на ней.
— Можешь понизить голос? Хочешь, чтобы нас ограбили?
Я продолжал смотреть в книгу, делая вид, что ничего не слышу...
— Если заберут эти лишние деньги, которые ты положил на моё имя, будет даже лучше!
— О, Боже, — сказал он, поднимая ребенка на руки и потянув её к себе. — Эти деньги твои, нравится тебе это или нет, любимая. Не трать время на спор со мной, — сказал он. Когда она собралась возразить, он закрыл ей рот своим поцелуем.
Я наблюдал за ними краем глаза, и не нужно было быть особо умным, чтобы понять, что здесь было что-то настоящее.
Почему я не могу иметь что-то похожее с Кам?
Хорошо, я никогда не смогу открыть ей миллионный счёт на её имя, но я бы поспорил, что смог бы заставить её злиться на меня так же по тысяче разных причин.
— Не думай, что ты решил всё поцелуем.
— Да! Не думай так! — закричал мальчик, который, похоже, развлекался, наблюдая за ссорами своих родителей.
— Теперь мне нужно встретиться с Кортесами... Но обещаю, что этой ночью я тебе компенсирую то, что отдал тебе миллионы долларов.
Ноа скрещивает руки, но, в конце концов, на её красивых губах появляется улыбка.
— Ты невыносим.
— Знаю, но тебе это нравится... или нет?
Я не смог услышать ответа, потому что он снова поцеловал её.
Не выдержав, я встал с скамейки и продолжил идти.
До того как мне нужно было сесть на метро и вернуться в Бруклин, оставалось не так много времени, поэтому я пошел назад и начал продумывать, как собирался поговорить с этой девушкой, чтобы она не послала меня прямо к черту.
Я приехал в Уильямсберг за двадцать минут до конца уроков и стал ждать, прислонившись к стене напротив, внимательно наблюдая за людьми, которые входили и выходили. Прозвенел звонок, сигнализирующий об окончании уроков, и мне пришлось несколько раз посмотреть на фотографию Амелии, чтобы убедиться, что я её узнаю, когда она выйдет из школы.
Я не сразу её заметил, но, в конце концов, увидел стройную девушку со светлокаштановыми волосами в школьной форме, которая весело болтала с группой подруг.
Я знал, что им может показаться странным, если я вдруг остановлю их, чтобы поговорить, поэтому постарался быть как можно более дружелюбным.
Я подошел и перехватил их в середине улицы. Их было трое, и Амелия шла в центре. Все были в одинаковых плиссированных юбках зеленого и темно-синего цветов с соответствующими рубашками и жакетами.
— Привет, девчонки. Извините, что прерываю, — сказал я, натянув дружелюбную улыбку.
Они посмотрели друг на друга, и Амелия мне улыбнулась.
— Чем можем помочь?
«Черт... я не ожидал такого дружелюбного и быстрого ответа.»
Одна из подруг шепнула что-то другой, и они покраснели довольно откровенно.
Я им понравился? Вот в чём дело?
Ладно, это я мог использовать в свою пользу.
— Да, я на самом деле тебя искал, — сказал я, указывая на Амелию и замечая, что она была типичной красавицей из школы. Полные губы, длинные прямые волосы, зеленые глаза... Она
