поговорить с твоими родителями, но оба дали понять, что сейчас не могут прийти. Я слышала, как некоторые дети говорили Кэму, что его отец — вор, и мне нужно было понять, что у вас происходит дома, чтобы хотя бы немного сориентироваться... Я бы не хотела снова кого-то отчислять, это только вызывает еще больше ненависти между детьми...
— Вор? — перебила я, медленно осознавая услышанное. — Кто так сказал?
Мэгги взглянула на Тьяго и на секунду замялась.
— По словам Джорди, твой отец украл у его отца много денег...
— Это неправда!
— Я просто рассказываю тебе, что слышала от детей...
Я встала.
За этим могла стоять только одна личность.
— Я уже рассказала тебе всё, что нужно знать, — сказала я, желая как можно скорее уйти.
— Мне бы хотелось, чтобы ты наведывалась на переменах к Кэмерону. Иногда присутствие взрослого члена семьи пугает других детей и заставляет их прекратить издевательства.
Я посмотрела на нее с недоверием.
— Конечно, я буду приходить на переменах, можешь не сомневаться, — сказала я уверенно, — и надаю по щам каждому, кто посмеет еще раз тронуть моего братика.
Сказав это, я вышла из класса и пошла по коридору прочь.
— Камила! — услышала я, как позвал меня Тьяго, когда я дошла до середины коридора.
Я остановилась и глубоко вздохнула, прежде чем обернуться.
— Чего тебе?
Он преодолел расстояние в три шага.
— Ты не можешь говорить учительнице, что будешь раздавать всем по морде. Ты с ума сошла?!
— Если никто их не остановит, я остановлю, — ответила я, сверля его взглядом.
— Так дела не делаются.
— Ах да? А как тогда, по-твоему?
Тьяго оглянулся по сторонам, схватил меня за руку и потянул за собой в нишу перед шкафом для уборочного инвентаря.
— Успокойся, ладно? — Его зелёные глаза сияли, как никогда раньше. — Я прослежу, чтобы никто не тронул его и пальцем.
Я уже почти послала его к черту, но остановилась, услышав это.
— Правда? — удивленно спросила я.
Тьяго молча кивнул, и я заметила, как он внимательно изучает мое лицо, как будто врач, обеспокоенный моим состоянием.
— Ты в порядке? — спросил он, не отрывая взгляда от моих глаз.
Я почувствовала странное покалывание в пальцах, почти непреодолимое желание поднять руки, обхватить его шею и притянуть к себе, чтобы вновь почувствовать его губы на своих.
— Лучше некуда, — ответила я холодно.
— Мне жаль из-за твоих родителей... — начал он, и из глубины моего горла вырвался горький смешок.
— Не оскорбляй мой интеллект, — сказала я, делая шаг назад. — Это ведь то, чего ты хотел, не так ли? Или ты уже забыл, как ненавидишь мою семью?
Тьяго моргнул, и в его глазах промелькнула тень ярости.
— Я никогда не забуду, что эгоизм твоей матери убил мою сестру. Никогда. Это уж точно. Но я не могу не желать, чтобы с тобой и твоим братом всё было хорошо.
Я застыла, не веря, что он это сказал.
Меня переполняло желание, чтобы он прикоснулся ко мне, обнял, поцеловал...
Я не думала.
Моя рука потянулась к его шее, я встала на цыпочки...
Но Тьяго меня остановил.
Его руки схватили меня за талию и оттолкнули.
— Нет, — сказал он очень серьезно, тяжело дыша. — Мы не можем. По тысяче причин. Но самая важная — ты встречаешься с моим братом, чёрт возьми.
Мои руки отпрянули от его шеи, будто обожглись.
Я почувствовала, как глаза наполняются слезами.
Я — ужасный человек.
Тьяго посмотрел на меня. Показалось, что он на секунду пожалел, но тут же снова стал решительным.
— Если тебе что-то нужно узнать про Кэма, я здесь... Но в остальном, пожалуйста, держись от меня подальше.
Сказав это, он развернулся и пошел прочь по коридору.
Я немного посидела с братом и поговорила с ним. Сказала ему, что знаю, что происходит, и не понимаю, почему он раньше мне ничего не сказал.
— Я не хотел быть ябедой...
Мэгги, учительница, позволила мне взять Кэма с собой во двор для старшеклассников, и, купив ему мороженое в кафетерии, мы вдвоем сидели на траве и болтали. Вдалеке первоклашки играли в футбол.
— Кэм, ты не ябеда, ясно? Никто не имеет права причинять тебе боль. Никто. Ты меня слышишь?
Мой брат даже не смотрел мне в глаза. Он уставился в сторону мальчишек, игравших в футбол, хотя по его выражению лица я поняла, что он их даже не видит.
— Кэм... — начала я, глубоко вдохнув, — то, что мама и папа собираются развестись — это очень грустно. Ты можешь говорить со мной об этом, понимаешь? Мне тоже грустно.
Мой брат тогда поднял взгляд.
— Тебе грустно?
— Конечно... — ответила я, ненавидя видеть его таким, — но иногда лучше, если родители расстаются. Или тебе нравится, когда они постоянно ссорятся?
Кэм рвал траву кулачком и швырял её в сторону.
— Я не хочу, чтобы папа был один, — сказал он минуту спустя со слезами на глазах.
Я почувствовала, как у меня сжалось сердце. Я обняла Кэма сзади, обвив его руками.
— Папа не будет один, — сказала я, прижимая его к себе и чувствуя, как его тело сотрясается от рыданий. — Мы будем навещать его каждые выходные. И знаешь что? Мы сможем смотреть «Звёздные войны» до самой полуночи, потому что мамы не будет рядом, чтобы отправить нас спать!
Кэм повернул голову и немного улыбнулся сквозь слёзы.
— Можно все части? Мы можем устроить «морато н»?
Я рассмеялась.
— Конечно, устроим марафон.
Мой брат выглядел воодушевлённым перспективой немного пошалить вдали от мамы, и это его заметно приободрило. После этого короткого разговора я проводила его в класс и успела как раз к началу урока литературы.
— Всё в порядке? — спросил меня Тейлор, как только я вошла. Когда у нас был совместный урок, мы всегда сидели вместе. Не уверена, что это была хорошая идея: я легко отвлекалась, а Тейлор вовсе не облегчал мне задачу. Его рука всегда находила путь к моей промежности, хотя я его останавливала — мне нельзя было получить ещё одно замечание от директора. К тому же он меня постоянно удивлял своим умом. Однажды мы переписывались в тетрадке — не помню, о чём, — и я случайно хихикнула,
