себя собой. Ощутить, что я нахожусь в правильном месте. И в правильное время. Я понимала эфемерность нашей ситуации. Максимум через несколько дней я уеду, вернусь в Париж, к своим детям, к своей жизни. И мне не забыть о том, что его разрушила другая женщина, она им владела, даже если речь шла лишь об обладании его душой и воспоминаниями. Вопреки этому я подсознательно верила, что мне суждено пережить с ним нечто мощное. Приоритетом, конечно, было возвращение к писательству, однако у меня не получалось бороться с порывами своего сердца и тела. Станет ли он тем, кто заставит меня забыть Эстебана или хотя бы создать дистанцию между мужем и мной? Во власти ли Лино помочь мне начать новую жизнь, после того как благодаря ему я вернулась к своей профессии? Он увлекал меня в неизвестный мне мир, где было место для написания книг.
– Останетесь на ужин? – предложила нам Эмили, когда мы спустились на первый этаж.
Лино спросил меня взглядом, я ему улыбнулась и ответила за двоих:
– С удовольствием! Я иду с тобой на кухню. Лино, пойди еще раз посмотри шкаф, ты же так и не ответил Жереми!
Он подошел ко мне и зашептал на ухо. Его друзья притворились, что не слышат.
– А кто в этом виноват? – поинтересовался он. – Напомнить тебе, как ты валяла дурака на трехметровой лестнице?
– Ты бы меня поймал! – засмеялась я и отошла.
Их кухня – это было нечто невероятное. В ее печи поместилось бы с десяток человек. Мне было здесь хорошо, комфортно. Эмили хватило нескольких минут, чтобы придумать, что мы будем готовить, и дать задание. Мне была доверена чистка овощей. Мы устроились по обе стороны большого деревенского стола, центрального элемента кухни.
– То, что вы здесь делаете, – фантастика. Надеюсь, вы собой гордитесь!
– Мы стараемся, но спасибо, Ребекка, приятно это слышать.
Мы ненадолго замолчали. А потом она не сдержалась, но я, впрочем, была к этому готова. Я чувствовала, что она инстинктивно стремится защитить Лино, и была рада за него. О нем заботились любящие люди.
– Не знаю, что у вас с ним, – начала она. – Но обязана тебе сказать, что мы никогда с момента нашего знакомства не видели Лино таким счастливым и таким открытым. Обычно он скорее угрюмый.
Мы расхохотались.
– Думаю, это благодаря тебе… Мы относимся к нему примерно как к старшему брату… он по-своему заботится о нас. Он нас любит, и мы не хотим, чтобы с ним случилось что-то плохое.
– Как и я.
– Тем лучше. Ты будешь внимательна к нему?
– Все довольно сложно, но сделаю, что смогу. Я готова тебе пообещать, но это ничего не изменит: ты меня не знаешь, и у тебя нет оснований верить мне. Так что обещание я даю самой себе.
Она мне улыбнулась с облегчением, и ее улыбка была радостной и довольной.
За ужином я наслаждалась каждой минутой дружеской атмосферы. Мы смеялись и выпивали, возможно многовато. Жереми и Эмили рассказывали мне о том, как Лино бдительно контролирует их заботу о мебели, о его привычке шепотом разговаривать с секретерами, комодами и письменными столами.
– Так ты настоящий мистик, получается! – поддела я. – А от меня скрывал! Теперь мне придется быть начеку!
Он едва не подавился.
– Подожди-ка, поправь меня, если я ошибаюсь, но не ты ли разговариваешь с несуществующими людьми? – Он явно гордился своей репликой.
– Ты о чем? – поинтересовался Жереми.
– Ой да, действительно! Мы даже не спросили тебя, чем ты в жизни занимаешься, – подхватила Эмили.
– Э-э-э… я… – промямлила я.
– Ребекка романистка, – ответил за меня Лино.
Его слова были полны гордости, что меня взволновало. Он похвастался перед друзьями моей профессией. Я послала ему взгляд, полный благодарности и других чувств, в которых мне было трудно признаться.
– Невероятно! А ты написала много книг?
– Несколько… но я уже давно ничего не публиковала.
– Ребекка сейчас пишет роман, – объявил Лино, – именно поэтому она приехала ко мне. Здесь ей спокойно.
Я покивала, последнее утверждение меня позабавило.
– Можешь нам рассказать, о чем он?
Я подняла взгляд на Лино и прочла в его глазах любопытство.
– Это будет книжка о любви, о семье, о расставаниях, о красоте, о том, о чем мы мечтаем, но не всегда получаем… и о том, что иногда нужно забывать, если хочешь жить своей жизнью.
Он с усилием сглотнул, продолжая глядеть на меня в упор. Потом улыбнулся мне, явно взволнованный тем, как я только что рассказала о его “бумажной жизни”.
– Вау! Скажи нам, когда твой роман напечатают!
– Лино будет держать вас в курсе.
Немного позже, когда мы садились в машину, мое сердце сжалось. Я не знала, увижу ли еще когда-нибудь Жереми и Эмили, подаривших мне столько радости. Мы с Лино не обменялись ни словом, пока он не включил зажигание.
– Спасибо за этот прекрасный день, – заговорила я.
– Это тебе спасибо…
Меня насторожил его грустный голос, и я повернулась к нему.
– Я еще долго буду слышать об этом от них, – продолжил он, упорно глядя на дорогу. – Даже когда ты исчезнешь из моей жизни, что скоро произойдет… Я помню, что мы договорились не обсуждать это сегодня, но мы приближаемся к финалу моей истории, и я хочу, чтобы ты знала. Ты возвратишься к семье, и у тебя не будет повода вернуться сюда.
Он наконец-то посмотрел мне в глаза. Его взгляд был серьезным, напряженным, он перевернул мне душу, и я не смогла его выдержать. Поэтому я отвела глаза и сосредоточилась на пейзаже, погрузившемся в черную ночь.
Обратный путь прошел для меня гораздо быстрее дороги туда со всеми ее объездами, которые выбирал Лино. Во дворе он выключил двигатель. А я прервала молчание, решившись робко возразить ему.
– Я пока еще здесь, и мне не хочется, чтобы мы задумывались о конце или о моем отъезде. Мне бы надо сконцентрироваться на завершении романа, вот и все. Но у меня не получается. Сейчас мы вместе. И для меня, пожалуй, только это имеет значение.
– Ты уверена в себе?
– Совсем не уверена. А ты?
– С тех пор как я познакомился с тобой, я больше ни в чем не уверен…
Он вышел из машины, а я не могла пошевелиться. Дверца с моей стороны открылась. Я посмотрела на него, он протянул мне руку.
Наши пальцы переплелись, и он увлек меня в дом. Когда мы вошли, он не стал включать свет. Отпустил меня и сделал несколько шагов назад, словно не мог оставаться совсем рядом со мной. Было темно,
