— Я сделала ему место рядом.
Он прижался ко мне, как репей, и повернулся, чтобы смотреть на меня. Его маленькая ручка поднялась и коснулась моей щеки.
— Почему тебя побила мама?
— Потому что я почти назвала ее очень некрасивым словом, — объяснила я.
— Но разве не говорили, что насилие никогда не оправдано?
Я засмеялась.
— Оправдано, ты хотел сказать.
Мой брат кивнул.
— Иногда... только иногда... может, немного.
Я не сказала этого, потому что верила в это, а потому что не хотела, чтобы мой брат боялся нашу маму. Я не хотела настраивать его против нее. Он уже так страдал, видя, как с каждым днем наши родители все больше и больше отдаляются друг от друга.
26
КАМИ
Когда я спустилась утром на завтрак, заметила, что в доме было довольно тихо. Мой отец готовил омлет, а мой брат помогал ему, сидя за кухонным столом.
— Доброе утро, — сказала я, собирая волосы в высокий хвост, чтобы лицо было свободным. — А мама где? — спросила я, не увидев ее нигде.
Отец посмотрел на меня.
— Она уехала... в санаторий на всю неделю, — сказал он, и я поняла по тону его голоса, что он был зол.
— В санаторий? Но ты же говорил, что...
— Все уже оплачено, — объяснил мой отец. — Она рассказала мне, что произошло вчера в машине, — добавил он, глядя на меня очень серьезно.
Мне было стыдно за то, что я чуть не назвала ее тем словом, которое начинается на «ш», если честно... Но меня так разозлило, как она практически обвинила Тейлора и Тьяго в том, что происходило...
— Извини, — сказала я, садясь перед ним на кухонном острове.
— Не смей даже намекать на что-то подобное, слышишь? — сказал он очень серьезно.
Я кивнула, и мой отец счел этот вопрос закрытым.
— Поставим музыку? — спросил он затем. Он вытер руки о фартук с цветочками, который был завязан у него на талии, и стал управлять экраном, который был прикреплен к стене и контролировал даже освещение в моей комнате.
Мой брат улыбнулся, и когда заиграла любимая песня моего отца, я тоже не могла не улыбнуться. «Here comes the sun» The Beatles зазвучала через динамики, и мы втроем начали петь на полную катушку, готовя завтрак.
На мгновение я забыла обо всех проблемах и наслаждалась компанией нашего отца. Мы поели омлет с беконом и горячие тосты. Я выжала апельсины для свежевыжатого сока, а мой брат накрыл стол.
Мы весело болтали обо всем. Мой брат казался счастливым, и мне было приятно видеть его улыбку. На прошлой ночи, когда он пришел ко мне в комнату, я заметила, что у него были опухшие глаза от слез... Я решила, что мне нужно больше обращать на него внимание... То, что происходило дома, влияло на него сильнее, чем на нас всех.
После завтрака, так как был воскресенье, мой отец сказал, что мы можем вместе поехать в парк. Прежде чем выйти, оба, мой брат и он, хотели сделать мне сюрприз.
— Закрой глаза, ладно? — сказал мне мой отец, пока он ждал в прихожей, на улице, пока они готовили свой сюрприз.
— Хорошо... на раз... на два... — сказал мой отец.
— И на три! — воскликнул Камерон нетерпеливо.
Когда я открыла глаза, я увидела то, что они оба скрывали.
Белый велосипед с плетеной корзинкой спереди и с нарисованными на ней ромашками. Он блестел между ними, ожидая, что кто-то на нем прокатится.
Я улыбнулась, развеселившись.
— Это для меня? — спросила я, подходя, чтобы посмотреть поближе.
— Конечно! — сказал Кэмерон. — Теперь мы сможем устраивать гонки, Ками! Велосипед намного веселее машины!
Я посмотрела на отца, который улыбался, несмотря на то, что его глаза были грустные.
— Мне нравится, папа, — сказала я, обняв его.
— Ты снова получишь свою машину, я тебе обещаю, — шепнул он мне на ухо, поглаживая мои волосы.
— Не нужно, правда, — сказала я искренне. — Так я буду делать упражнения!
Отец улыбнулся, и после этого мы втроем поехали в парк на велосипедах. У моего отца был горный велосипед, на котором он всегда катался по воскресеньям, а у моего брата был маленький велосипед с тысячами наклеек, которые он наклеивал сам.
Мы провели все воскресенье вне дома, проводя время вместе и кушая сэндвичи у озера в Карсвилле. Это было прекрасно. Моя мама не знала, что теряет... Она всегда интересовалась поверхностными вещами, а не тем, что действительно важно.
Я не скучала по ней всю неделю... и не скучала по своим подругам, которые, казалось, обиделись на меня по какой-то причине, которую я до сих пор не понимала. И как каждый год, когда приближалась эта дата, я замыкалась в себе и проводила эти дни одна... рисуя и погруженная в свои мысли.
Иногда я начинала себя корить день за днем... Другие дни вспоминала все произошедшее в мельчайших деталях... Я была уверена, что причина того, что моя мама уехала, была в том, что она не хотела быть в Карсвилле в этот период, и уж тем более с возвращением Ди Бьянко. У нее всегда находилась какая-то отговорка, чтобы не быть здесь в эти дни: навестить бабушек и дедушек, поехать в санаторий, сбежать с подругами из родительского комитета...
В первые дни после соревнования Элли пыталась подойти ко мне, чтобы понять, почему я вдруг отдаляюсь от них, или почему я ушла из команды чирлидеров. Она объяснила, что многие девочки предпочли бы меня в роли капитана, но не хотели говорить об этом вслух, боясь реакции Кейт...
«Боясь реакции Кейт...» Я повторяла эти слова в голове, пытаясь найти им какое-то значение...
С каких пор подруга должна вызывать у тебя... страх?
— Пожалуйста, Ками... Вернись к нам, — настояла она, сев рядом со мной за столом в столовой, который стоял у окна, в другом конце, где сидели остальные.
— Элли, я не могу сейчас... Извини, — сказала я, играя с макаронами на своем блюде, вместо того чтобы их съесть.
Моя подруга посмотрела на меня с грустью и злостью одновременно.
— Но с Тейлором у тебя нет проблем, да? Ты проводишь с ним весь день, — сказала она, обвиняя меня без всяких стеснений.
