колебаний сказал Кинг. Он почти пришел в себя, но я знал, что все будет по-другому, когда он останется один и ему придется смириться с тем, что я ему рассказал.
Я уделил несколько минут разговору с Кингом о том, что, как надеялся, он мог бы сделать для меня, затем попрощался с братом. Когда он обнял меня, я обнаружил, что держусь за него очень долго.
- Спасибо тебе за все. Если ты встретишь кого-то, кто заставит тебя захотеть залатать какие-то дыры внутри, не отпускай его, ладно?
Кинг проворчал, но меня это не остановило. Я прижался к нему еще на мгновение, чтобы добавить:
- А до тех пор я всегда рядом. Ты слышишь меня? Хорошо это или плохо. Я всегда рядом.
На этот раз Кинг не ответил, что само по себе было ответом. Это и тот факт, что он легко поцеловал меня в висок, прежде чем отпустить и уйти, были достаточным доказательством того, что он услышал меня. Действительно услышал.
Я наблюдал за Кингом, пока он не скрылся за углом дома, а затем вернулся внутрь, убедившись, что запер все двери, прежде чем подняться наверх. Я открыл дверь в комнату Мики так тихо, как только мог, но был удивлен, увидев, что он сидит на кровати, выпрямившись и прислонившись спиной к изголовью. Лампа на прикроватной тумбочке была включена. По его обеспокоенному выражению лица я сразу понял, что он слышал часть, если не весь, разговора с Кингом.
- Все в порядке? - спросил он с тревогой в голосе.
Я подошел к его краю кровати и сел. Я наклонился и нежно поцеловал его. Мика жадно поцеловал меня в ответ.
- Ты слышал? - спросил я.
- Совсем немного, - быстро ответил он. - Когда я проснулся один, то забеспокоился о тебе и подумал, что, может, ты вернулся в свою комнату.
- Ты скучал по мне? - Прервал я его, прежде чем украсть еще один поцелуй.
- Да, конечно...
- Как?
- Что?
- Как сильно ты скучал по мне? Мы разговаривали так много, что можно заполнить целый стадион или, скорее, аквариум?
Мика закатил глаза и улыбнулся, прежде чем наклонился и крепко поцеловал меня. Член был в полной готовности, когда он, наконец, выпустил меня из своих опьяняющих объятий.
- Я ответил на твой вопрос? - тихо спросил он.
Я кивнул.
- Когда я понял, с кем ты разговариваешь, вернулся сюда. Я не подслушивал ваш разговор.
- Я представлял, что ты там, - перебил я. Я протянул руку и провел пальцами по его щеке. - Так мне было легче сказать ему об этом.
Мика повернул голову и поцеловал мою ладонь.
- Как ты себя чувствуешь?
- Мне больно, - признался я. – Пиздец, как больно.
Не успел я закончить фразу, как Мика сжал меня в объятиях.
- Я знаю, что это так, любовь моя.
От нежности по спине побежали мурашки.
- Все наладится, - прошептал он мне на ухо.
- Обещаешь? - услышал я свой вопрос.
- Обещаю, - заверил Мика, а затем его губы нашли мои, и он дал обещание совсем другого рода.
Такое, которое, знал, поможет мне пережить даже самые мрачные дни. Я просто чертовски надеялся, что таких будет немного, потому что я был более чем готов погреться в лучах этого ебаного света.
- Я люблю тебя, - выдохнул я Мике в губы.
- Люблю тебя, - ответил он.
Я уложил Мику на спину и навалился на него всем своим весом, но больше целовать не стал. Вместо этого посмотрел ему в глаза, чтобы задать вопрос, на который я так боялся услышать ответ этим вечером.
- Поехали со мной в Вегас.
Ладно, это был не столько вопрос, сколько просьба.
Просьба, на которую Мика ответил почти мгновенно.
- Да.
Глава двадцать четвертая
Мика
Ответить «да» Кону, на приглашение поехать с ним в Лас-Вегас, было легко.
Наверное, это было самое простое, что я делал за очень долгое время.
Я не мог сказать того же обо всем, что последовало за этим. По сути, это было не так уж сложно, просто немного неловко и очень пугающе.
Хотя и позволил Кону организовать нашу поездку в Вегас, я настоял на том, чтобы рассказать детям, почему мы едем в Вегас, а не на Аляску, как планировали. Я начал с подробной речи о том, как меняется жизнь, а мечты и реальность не всегда совпадают.
Результаты оказались плачевными.
Когда я впервые объявил, что Кон уезжает в Лас-Вегас, оба ребенка расстрились. Рори восприняла это особенно тяжело, заплакала навзрыд и сразу же забралась к Кону на колени, пока мы сидели за кухонным столом. Пока мы с Коном пытались успокоить маленькую девочку, Кристофер посмотрел на Кона и спросил, не сделал ли он чего-нибудь плохого, из-за чего Кон уходит.
Только тогда я осознал не только свою ошибку в формулировке этого заявления, но и то, что оба ребенка привязались к Кону гораздо сильнее, чем я предполагал. Я был настолько поглощен растущими чувствами к этому мужчине, что не заметил, как много времени он стал ежедневно проводить с детьми, когда не тренировался и не работал в своем кабинете. Он помог обоим детям построить замок, над которым они работали неделями, и начал обучать Кристофера некоторым приемам самообороны, заставлявшим Кристофера сиять от гордости.
Так что, пока оба ребенка пытались осознать тот факт, что их герой покидает их, я путался в словах, пытаясь объяснить, что мы едем с Коном. Но и это у меня не получилось. Я так нервничал, пытаясь объяснить свои отношения с Коном, что снова все перепутал, и дети оказались в еще большем замешательстве. Когда я, наконец, обратился к Кону за помощью, он сделал это с легкостью.
Он просто сказал:
- Я очень люблю вашего дядю Мику и надеюсь, что когда-нибудь, очень скоро, он согласится стать моим мужем. Так же, как надеюсь, что вы, ребята, позволите мне стать частью вашей семьи. Я люблю вас обоих и не хочу расставаться ни с вами, ни с вашим дядей, поэтому хочу, чтобы вы все поехали со мной в Лас-Вегас.
Ответ Рори был быстрым и ясным. Она взвизгнула от восторга, а затем обвила руками шею Кона, крича:
- Да, да, да, да!
Кристофер, что неудивительно, был более сдержанным, но сердце болезненно забилось в груди, когда я увидел, как
