нельзя было скрыть.
- Теперь лучше, - ответил я.
Кон на мгновение задержал на мне взгляд, а затем потянулся и снял футболку. Я собирался спросить, что он делает, но прежде чем успел что-либо сказать, он подхватил меня на руки и направился к бассейну.
- Нет, Кон, не смей! - Сказал я, извиваясь в его объятиях, но хватка была крепкой.
- Можешь отомстить мне сегодня вечером, - прошептал Кон на ухо, а затем, под одобрительные крики детей, пробежал последние несколько шагов до бассейна и прыгнул с бортика, все еще держа меня на руках.
Я резко вскрикнул, а затем инстинктивно закрыл глаза и задержал дыхание. Как только мы оказались в воде, Кон немного ослабил хватку, но одной рукой продолжал обнимать меня и потянул за собой на поверхность.
Я зашипел, когда шок прошел, и теплая вода омыла кожу. На мне были только футболка и спортивные штаны, но они быстро пропитались водой. Я умел плавать, но был более чем счастлив обвить руками шею Кона и повиснуть на нем, пока мы качались на воде. Смех Кона был заразительным, и вскоре я уже хохотал вместе с ним - пока нам обоим в лицо не брызнула вода, и мы просто уставились друг на друга, осознавая, что только что произошло. Затем мы оба медленно повернули головы, чтобы посмотреть на детей, не выглядевшие ни капельки виноватыми за то, что обрызгали нас.
- Взять их, - сказал мне Кон, глядя на детей с притворным гневом.
Дети захихикали и попятились, готовясь снова обрызгать нас. На руках Рори были нарукавники для плавания, поэтому она смогла немного отплыть от Кристофера, чтобы прицелиться в меня. В ее глазах плясали искорки смеха.
- О да, взять их, - сказал я, неохотно отпуская Кона, чтобы посмотреть племяннице в лицо. Я протянул руку, чтобы дать пять Кону, и игра началась.
Менее чем через три минуты все было кончено, когда я перешел на другую сторону и присоединился к своим племянникам, поливающим Кона водой. Мой мужчина объявил фол и поднял руки, сдаваясь. Пока дети праздновали победу, Кон заключил меня в объятия.
- Предатель, - пробормотал он, прежде чем нежно поцеловать меня. Когда он отстранился, его глаза были полны желания. - Я с нетерпением жду расплаты... сегодня ночью.
Я обвил руками шею Кона и позволил пальцам поиграть с его волосами, выбившимися из хвоста во время сражения.
- О, она все еще ожидается, - заверил я, а затем настала моя очередь поцеловать его.
На этот раз, когда мы расставались, от меня не ускользнуло беспокойство на лице Кона.
- Мне нужно тебе кое-что сказать, но это подождет до вечера, когда дети уснут.
- Это как-то связано с тем репортером, что спрашивал о твоем предполагаемом женихе? - спросил я. - С которым тебя видели месяц назад в больнице в Нью-Джерси?
Нечасто мне удавалось вывести Кона из равновесия, но когда это случалось, было очень весело. Мой любимый побледнел, и его рука автоматически крепче сжала мне талию. Мы все еще находились в глубоком конце бассейна, так что он был вынужден удерживать нас обоих на плаву, но, что неудивительно, у него это прекрасно получалось.
- О черт, ты это видел? - спросил он.
- Видел, - ответил я.
- Блядь, Мика, прости меня. Я хотел сказать тебе об этом некоторое время назад. Когда я доставил тебя в больницу, у них были правила, что только семья может...
Я крепко поцеловал его, чтобы заставить замолчать. Я слышал, как дети позади нас плещутся в мелкой части бассейна, так что знал, что они нас не слышат и даже не видят, что мы делаем.
- Это уже второй раз, - тихо сказал я Кону в губы.
- Что это? - Кон понял, что ему ничего не грозит, и стал покусывать мне рот, пытаясь вернуть его на место.
- Что ты, тем или иным образом, называешь меня своим мужем.
Кон замолчал. Я почувствовал, как по его телу пробежала дрожь.
- Тебя это пугает? - осторожно спросил он.
Я покачал головой.
- Не так сильно, как следовало бы. - Я прижался губами к его губам.
Признаться, я был не на шутку встревожен, когда смотрел интервью в прямом эфире и услышал этот конкретный вопрос. Кон отшутился и ответил двусмысленно, но я был на грани небольшого сердечного приступа. К счастью, у меня включилась логическая часть мозга, и я сам понял, почему кто-то мог подумать, что он жених того человека в больнице. Но, черт возьми, если семена, которые Кон посадил тремя днями ранее, когда сказал детям, что хочет когда-нибудь жениться на мне, не проросли в груди и не превратились после этого в настоящее дерево.
Кон вздохнул с облегчением и опустил голову мне на плечо.
- Вечером, - это все, что он сказал, но от того, как сказал, защекотало нервы.
Его голос звучал взволнованно, и это меня насторожило. Если это не из-за жениха, то из-за чего это могло быть? Неужели он, наконец, пришел в себя? Заставил ли вопрос репортера его осознать то, что я знал с того момента, как понял, что теряю из-за него свое сердце?
- Кон, - прошептал я, когда он обнял меня.
- Да?
- Обещай, что не будешь затягивать. Просто... просто сорви чертов пластырь, ладно? - Я ненавидел уязвимость, поглощавшую меня, но ничего не мог с этим поделать. В лучшем случае, я мог попытаться оградить себя от боли на время, достаточное для того, чтобы сбежать.
Начиная с этого момента.
Я высвободился из объятий Кона и, придав своему голосу легкость, спросил детей:
- Ребята, готовы к ужину?
Я не сводил глаз с Рори и Кристофера, когда выводил их из бассейна и направлял к стопке белых пушистых полотенец, разложенных на одном из шезлонгов. Я услышал плеск воды позади себя, вероятно, это Кон вылезал из бассейна, но заставил себя не спускать глаз с детей и быстро повел их к лифту, который должен был доставить нас вниз, в главную жилую зону квартиры Кона. Перед тем, как лифт закрылся, я мельком увидел очень злого Кона.
- Дядя Кон злится, что мы выиграли? - Спросила Рори.
- Нет, милая, - все, что я смог сказать.
Взгляд, брошенный на Кристофера, показал, что, как и его сестра, он заметил внезапную перемену в моем поведении. Я чувствовал себя полным идиотом из-за того,
