class="p1">Пайпер обхватила себя руками и вжалась в дверь.
– Ты в порядке? – потянулся я к ней через сиденье и сплел наши пальцы. Мы встали пораньше, чтобы успеть доехать за два часа домой.
– Думаю, да. Просто тяжело осознавать, что они не будут там больше жить. У меня слишком много хороших воспоминаний с этим домом, – сказала она, вытерев слезы. – Я веду себя глупо. Мои родители делают все правильно.
Я сжал ее пальцы.
– Нормально, когда сердце и разум противоречат. Ты можешь грустить, но при этом мыслить здраво.
– Итак, вы собираетесь объяснить мне, что происходит, или как? – подал Джекс голос с заднего сиденья. Его тон звучал менее серьезно, чем было его выражение лица.
Пайпер напряглась, затем снова посмотрела на него.
– Я должна была рассказать тебе.
Он склонил голову набок.
– Что бы это ни было, просто скажи мне.
– Мой отец потерял работу после того, как Маркус… после того, как его не стало. Мои родители едва сводили концы с концами. Я работала весь прошлый год, чтобы помочь им, но сейчас не могу отправлять деньги домой, пока учусь здесь.
– Но ты ведь говорила, что решила отдохнуть перед поступлением? – Я наблюдал в зеркало заднего вида, как мой друг отчаянно не верил в ее слова. Он провел рукой по волосам. – Ты рассказывала мне обо всех местах, где побывала.
– Я рассказывала тебе обо всех местах, где я хотела побывать. Места, которые, как я думала, помогут мне исцелиться. Но на самом деле мне просто нужно было быть рядом с тобой.
Джекс закатил глаза.
– Если ты, черт возьми, будешь подлизываться ко мне, это тебя не спасет.
– Прости меня, Джекс. Я просто не могла никому рассказать. Мы все и так достаточно натерпелись.
Передо мной она извиняться не стала, поскольку все это время я активно избегал ее.
Джекс хмыкнул, после чего улыбнулся.
– Ты всегда можешь оставаться у меня, если будешь скучать по дому.
Никто из нас не говорил о том, что мы будто подсознательно прощаемся с частичкой Маркуса.
– Ты ведь имеешь в виду мой дом, – сказал я, пытаясь поднять всем настроение.
– Разве? Уверен, что мне понравилось бы жить с Пайпер, – ответил Джекс, и Пайпер хихикнула, сидя рядом со мной.
– Отвали, придурок.
Пайпер подавилась смехом.
– О, теперь не будешь считать мои оскорбления детскими?
Я ухмыльнулся.
– Будь уверена, что пусть я и дразнил тебя, но думал я совершенно иначе.
Она ударила меня по руке, и Джекс недовольно вздохнул.
– Никаких заигрываний в присутствии детей.
Настроение стало лучше на оставшуюся часть поездки, пока мы не свернули на ее улицу. Перед ее домом был припаркован грузовик, и все наши родители стояли на подъездной дорожке.
Мама Пайпер улыбнулась нам. У нее были такие же светлые волосы, как у Пайпер, но подстриженные в боб длиной до подбородка.
– Отлично, вся кавалерия здесь. Мальчики, я отметила для вас тяжелые коробки в гостиной. Пайпер, я ничего не трогала в твоей комнате на случай, если ты захочешь что-нибудь взять.
Несколько часов спустя я погрузил последнюю коробку из гостиной в грузовик и вытер пот с лица. Даже в морозную погоду мне уже становилось жарко. Миссис Адамс стояла на кухне, глядя в окно на задний двор, когда я подошел к ней.
– Внизу все перетащили. Куда идти дальше?
Она прочистила горло, прежде чем посмотреть на меня покрасневшими глазами, в которых пока не было слез. Я не мог представить, как им было тяжело весь прошедший год. Она понимающе посмотрела на меня и кивнула в сторону лестницы.
– Сходи проверь Пайпер.
Я поднялся по лестнице, переходя две ступеньки за раз, и направился в ее спальню, но замер, когда услышал ее приглушенный плач из коридора. Пайпер сидела на кровати Маркуса, держа на коленях один из его чемпионских трофеев.
Я сел рядом с ней и обнял ее за плечи, притягивая ее к себе. Рыдание вырвалось из ее горла, и я нежно погладил ее по спине. Через несколько секунд ее дыхание успокоилось, и я взял у нее трофей, который она держала.
– Я помню тот день, когда мы выиграли его. Он эффектно забил шайбу за пять секунд до конца игры. – Я погладил ее по руке и продолжил: – Он хвастался этим нескольких недель, и его было просто невозможно заткнуть.
Она издала смешок и забрала у меня трофей, проведя большим пальцем по его имени.
– Порой он был слишком самоуверенным.
– Он заслуживал его.
Я прижался головой к ее, и мы тихо сидели вместе, пока Джекс не вошел в комнату и не нахмурился в ту же секунду, когда встретился с ней глазами.
Джекс сел по другую сторону, крепко обняв ее, и его плечи затряслись от рыданий. Я встал и заключил его в объятия, когда у меня на глаза навернулись слезы.
Мы потеряли незаменимого для нас человека, но мы все еще были друг у друга.
Пайпер поднялась первой и в последний раз оглядела комнату.
– Не верится, что больше не вернусь сюда.
– Ты хочешь что-нибудь взять с собой? – Я обнял ее и положил подбородок ей на макушку.
Она кивнула, высвободившись из моих рук, и взяла большую банку, которую Маркус за эти годы успел наполнить бесчисленным количеством камней. Никто не знал, зачем он их собирал, но он никогда никуда не уходил, не прихватив что-нибудь оттуда.
Пайпер повертела банку в руках, прежде чем повернуться лицом ко мне и Джексу.
– Я бы хотела кое-где остановиться, прежде чем мы уедем домой.
Дрожь пробежала по шее Пайпер, когда она стояла на краю обрыва между мной и Джексом. В моей голове пронеслись мысли о том, насколько другими были наши жизни, когда мы были здесь в последний раз.
Она открыла крышку банки и издала тихий плачущий звук, прежде чем высыпать ее содержимое через край.
– Я скучаю по тебе, Маркус.
Джекс заключил ее в объятия и повел к машине, но я остался, все еще глядя на водную гладь, где лед цеплялся за крутые берега. Мои глаза обожгло от слез, и я выдохнул, не зная, с чего начать.
– Мне так чертовски жаль, Маркус. Прости, что мы поссорились во время нашего последнего разговора. Прости, что я действовал за твоей спиной, вместо того чтобы объяснить тебе, как сильно я, черт возьми, ее люблю.
Слезы замерзли на моих щеках, и я вытер их рукавом куртки.
– Прости, что я не заботился о ней вместо тебя в прошлом
