его песня.
Если я найду тебя в отключке, точнее, когда я найду тебя в отключке, я не буду вызывать скорую. Если ты хочешь покончить с собой, пистолет будет лучшим вариантом.
— Ты должна уйти! Открой глаза. — Боль. В этом голосе столько боли. Я слышу его, но не чувствую. Я ничего не чувствую. Мне нравится ничего не чувствовать.
Пошел ты, рак.
Я нажимаю на курок.
Ничего.
Я забираю твою жизнь. У тебя нет гребаного выбора. Ты понял?
Мозолистые руки обхватывают мое лицо. Я борюсь с тяжелым весом, ярким светом и моргаю, открывая глаза.
— Ты, — шепчу я. — Ты забираешь ее.
Лоб Тео морщится, глаза прищуриваются.
— Что забираю?
— Мою жизнь.
Его челюсть сжимается, и я вижу то, что никогда не думала увидеть — слезы. Они наполняют его глаза, как будто он задыхается при следующем вдохе.
— Господи… — Он прижимает свой лоб к моему, зажмуривает глаза, и его слезы падают на мое лицо и становятся моими. Тихие рыдания сотрясают его тело.
— Я не могу забрать твою жизнь… — слова вырываются из его горла. — Так что пошла ты… — еще больше слез —…потому что ты уже забрала мою. — Он крепче сжимает мое лицо. — Ты разрушила человека, которым я должен быть… — еще больше рыданий —…Ты превратила меня в гребаного неудачника, потому что я хочу только этого.
Тео целует меня, сначала медленно, потом более настойчиво. Я не целую его в ответ. Я не могу. Все по-прежнему слишком оцепенело — мои губы, мои руки, мое сердце.
Его рот перемещается на мою щеку, челюсть, шею.
Ничего.
Он выпускает еще один всхлип. Мое сердце пытается почувствовать его, но не может. Слишком поздно.
— Не надо… не делай этого. — Его рот снова накрывает мой.
Ничего.
Я должна заплакать. Я так долго ждала, чтобы он дал мне это. Я моргаю.
Ничего.
Оттолкнувшись, он встает на колени у матраса, откинувшись на пятки. Он срывает свою серую шапочку, обнажая коротко подстриженные волосы. Его руки закрывают лицо, плечи скручиваются внутрь, тело дрожит.
— Нет… нет… нет… Скарлет… — Он шепчет мое имя, как будто использует свой последний вздох, чтобы произнести его.
Я задыхаюсь, как будто его последний вздох — мой первый. Один миг — и слезы текут по моему лицу. Мое сердце бьется от боли… боли, которую я чувствую.
Теодор Рид никогда не произносил моего имени. Ни. Одного. Чертового. Раза.
До этого самого момента.
Медленно, дюйм за дюймом, я заставляю себя сесть на край матраса перед ним. Мои руки обхватывают его запястья. Он втягивает дрожащий воздух и задерживает его, пока я отвожу его руки от лица. Когда он отпускает дыхание, это все.
— Скарлет, — шепчет он снова.
Мурашки по коже. Я никогда не думала, что это возможно, что кто-то может шепотом вернуть жизнь другому человеку. Я ошибалась.
Он тяжело сглатывает. Глаза красные. Щеки испачканы эмоциями.
— Живи для меня.
Любовь?
Ненависть?
Это любовь. Любовь побеждает.
Сжав дрожащие губы, я киваю один раз.
Тео обнимает мое лицо. Я обнимаю его.
Он целует меня. Я целую его.
Он рвет на мне одежду. Я рву его.
Он движется вниз по моему телу, возвращая его к жизни одним поцелуем, одним укусом за раз. Моя спина выгибается, когда мои руки перемещаются к его волосам на голове. Я сжимаю их в кулаки, не находя ничего, что можно было бы удержать. Мне не хватает его волос.
Резко вдохнув, я сжимаю пальцами простыни рядом с собой. Его язык проникает между моих ног так…
Очень. Медленно.
Я чувствую свой пульс прямо там, где останавливается его язык.
Чувствую.
Я снова чувствую. Его имя задерживается на моих губах, но у меня не хватает дыхания, чтобы произнести его. В моей груди слишком много эмоций. Дыхание — это отдельный подвиг.
Он покусывает и посасывает мою плоть до самых губ, снова проникает языком в мой рот, требуя всю меня.
Набухшая головка его члена дразнит меня между ног. Что, если это сон? Что, если я умерла?
Я должна знать, реально ли это.
— Сильно… — Я дышу, пока он посасывает чувствительную кожу на моей шее —…неумолимо… — Я задыхаюсь —…или совсем нет.
Его лоб опускается на матрас над моим плечом, а его руки цепляются за мои колени. Оторвав мой таз от матраса, он входит в меня. Сильно.
Я вскрикиваю, зажмурив глаза.
— Это единственный способ, который я знаю, — шепчет он мне на ухо между тяжелыми вдохами.
***
Я прижимаюсь губами к его груди, наслаждаясь теплом его плоти напротив моей, наши конечности спутаны, простыни перекручены в хаосе. Все физические вопросы были решены с помощью секса. Но… чтобы существовать в этом мире вместе, мы должны признать эмоции и разум.
Я хотела умереть, и в какой-то момент я искренне подумала, что он тоже хочет моей смерти. Некоторые вещи — определенные эмоции — проникают так глубоко, что становятся физическими ранами на душе. Они кровоточат в следующей жизни. Слова не могут исцелить. Время не может стереть. В лучшем случае, любовь может сделать их терпимыми.
Мы довели друг друга до предела, и не знаю, как он, но думаю, что я действительно сломалась. Я возмущалась каждым вдохом моих легких, каждым морганием, каждым ударом сердца. Я нашла покой в нежелании существовать. Темнота больше не казалась холодной. Боль испарилась.
— Ты мне нужен, — шепчу я.
Тео целует меня в макушку.
— Ты нужна мне, чтобы помочь мне не нуждаться в тебе.
Он отстраняется, чтобы посмотреть на мое лицо, его голова покоится на сложенной руке, на лбу путаница.
Мои пальцы сжимают мою нижнюю губу, нежно потягивая ее. Я чувствую такое же замешательство на своем лице. Это так трудно сформулировать.
— Я хочу победить этот рак ради тебя… но мне нужно победить его ради себя. Сейчас я живу для тебя, потому что я… — Слезы застилают мне глаза. Сжав губы, я смахнула их. — Я потеряла желание жить для себя.
Это самое низкое из всех низов. Признать, что я не хочу жить. Я никогда не чувствовала себя такой слабой, такой жалкой, такой ничтожной.
Подушечка его большого пальца ловит мою слезу, прежде чем она успевает покинуть свой «дом».
— Мне нужно, чтобы ты научил меня снова ходить. Покажи мне, как жить с тобой, а не для тебя. — Я качаю головой, проглатывая остатки своей гордости. — Я думала, что у меня все получилось. На Тайби я почувствовала покой, силу, уверенность в себе, отсутствие страха. Рак начал уменьшаться. Я была счастлива. Я была другой,
