поднимая ей подбородок, чтобы она посмотрела на меня. Сердце пытается выскочить из груди, когда я вижу, как блестят ее карие глаза.
– Добро пожаловать в семью Стилов, детка. Пристегнись и получай удовольствие!
* * *
Через два часа налетает снежная буря, да такая, что все ранчо ходит ходуном. Мы только закончили мыть посуду после ужина, как свет, два раза моргнув, выключается, и мы остаемся в полной темноте.
Задержавшись на пару минут, включаются генераторы, но к тому времени я уже укутал Анну в куртку и усадил в кабину грузовика. Она не спорила, ни когда я отвез ее к дому для гостей, ни когда проводил ее внутрь, настояв, чтобы она осталась на ночь. Это ради ее же безопасности. В основном. И ради моих эгоистических потребностей. Желания, чтобы она спала со мной, в моей постели.
Я стараюсь поскорее запустить генератор, а потом развести огонь в камине, спинным мозгом ощущая, как Анна дрожит, сидя на диване. Пусть генератор и работает, но, пока дом стоял без отопления, все выстудилось.
Появляется огонек, разгорающийся в яркое и теплое пламя. Я тут же оказываюсь рядом с Анной, сгребая ее в свои объятия и наслаждаясь близостью. Я разворачиваюсь и вместе с ней сажусь на диван, притянув ее к себе на колени, так что ее ноги оказываются по бокам от меня.
Сила моих чувств к ней просто сокрушительна! Сила моей любви и желание быть с ней рядом. Она – все, что мне нужно, хоть я об этом и не догадывался. Смех, наполняющий самые тихие минуты, и финальные аккорды мелодии, которую я не надеялся закончить.
Вот черт! Да она просто… все для меня.
Я утыкаюсь ей в шею, прижимаясь губами к тому месту, где чувствуется пульс. На меня обрушивается счастье. Вот оно – то, чего мне не хватало в последние годы. То, за чем я гонялся в Нэшвилле, но никак не мог найти.
Я не позволю этому ускользнуть. Сделаю все, что в моих силах, чтобы наслаждаться этим счастьем до конца своей жизни.
– Ты улыбаешься, – шепчет она, просовывая ладонь под мой затылок и мягко поглаживая мне волосы.
– Я счастлив, что ты здесь.
– И я.
Отклонившись назад и подставив лицо ее выжидающему взгляду, я сплетаю наши пальцы и опускаю наши руки себе на бедра. Анна внимательно наблюдает за мной, словно пытается прочитать мои мысли. Если бы она только знала, что в последнее время я ни о чем, кроме нее, и не думал.
– Почему ты на меня так смотришь? – спрашивает она с веселым блеском в глазах.
– Потому что, по-моему, мне повезло. У меня на коленях мой рождественский подарок. Самый лучший в моей жизни. И, если позволишь, я буду его очень неторопливо разворачивать.
Аннализа
Я слышу биение собственного пульса, горло пересохло, как губка на солнцепеке. Я почти бессознательно двигаю бедрами, чтобы облегчить тяжесть между ног. Кручу тазом, через ткань чувствуя, как распирает у Броуди в джинсах подо мной. Мне становится трудно дышать.
Я кладу ладонь на его старую мягкую футболку с логотипом хоккейной команды, который так стерся, что уже не опознать, потом надавливаю сильнее, желая нащупать рельефные мышцы под ней. Жар его кожи обжигает мне пальцы, но мне все равно мало.
– Можешь меня развернуть при одном условии, – мурлычу я, скользя пальцами ему под футболку и теребя дорожку волос, уходящую в джинсы.
– И при каком же? – стонет Броуди, и его тело напрягается подо мной.
Я в восторге, что могу оказывать на него такое воздействие. Как бы меня ни распирало от желания.
Я задираю ему футболку и неотрывно смотрю на открывшиеся моему взгляду мускулы. Мышцы пресса такие мощные и рельефные, что можно пересчитать все кубики до единого. Этим-то я и занимаюсь, проводя ногтями по их кромкам, точно как в первый раз, когда мы заперлись в гостиничной уборной. Броуди тяжело дышит через нос, железной хваткой держа меня за талию.
– Сначала я разверну свой подарок, – шепчу я, задирая его футболку как можно выше, пока он не наклоняется вперед, чтобы снять ее для меня. – Святые кубики!
Броуди отрывисто смеется.
– Продолжай, детка. Пожалуйста.
Я слишком сосредоточенно его ласкаю, жадно наслаждаясь видом и ощущением его тела без помех, и не слышу его просьбы. Я нисколько не ожидала увидеть черные узоры на его груди, прекрасное смешение рисунков, которые он от меня скрывал.
На правой груди выбиты две даты под подковой, изображенной с такой живописной точностью, что она будто вот-вот соскочит с его тела. Внутри подковы – инициалы Л.С., и мое сердце пронзает боль, потому что я знаю, кого они обозначают.
Я осторожно обвожу пальцем этот рисунок и перехожу к следующему, к выведенной толстой линией фамилии Стил под левой грудью. Явное выражение его любви к своей семье и гордости, что он к ней принадлежит.
– Какие они красивые, – шепчу я, продолжая водить пальцем по его татуировкам. – Какой ты красивый.
У меня кружится голова от его взгляда, он такой сокровенный, словно прикосновение к моей влажной вульве, которое дразнит меня обещанием наслаждения.
– Расстегни мне джинсы, Анна.
Броуди откидывается на диване и смотрит, как я берусь за дело. Дрожащими пальцами я делаю, как он велел, а потом иду еще дальше. Я соскальзываю с его колен и опускаюсь на пол между его расставленных ног. Он хватает руками воздух.
За считаные мгновения я избавляю его от остальной одежды. А когда заканчиваю, то разглядываю его в восхищении. Не веря своим глазам. Он возвышается надо мной, раздвинув мощные бедра и поигрывая выпуклыми бицепсами, он выглядит как бог, как истинный король. Я кладу руки ему на колени и веду ими вверх по бедрам, к покрытой неровным рельефом шрамов плоти под темными волосами. Подавшись вперед, я обхватываю его затвердевший член, сжимаю и провожу ладонью до самого конца.
– Боже, Анна, – стонет Броуди, громко сглатывая.
Никогда прежде мне не нравилось стоять на коленях перед мужчиной. Никогда прежде я не получала удовольствия от минета или ощущения пульсирующего члена у себя в руках. Никогда – до сих пор. Я крепко сжимаю бедра, смирившись с тем, что вся промокла, – очередные мокрые трусы из-за Броуди.
На долю секунды я замираю над его блестящим от влаги членом, а затем провожу по нему языком и стону, ощутив знакомый вкус Броуди. Я чувствую пульсацию между ног и, сколько ни верчусь, больше не могу облегчить эту муку.
Я вскрикиваю, когда Броуди вскакивает и берет
