пятницу ему исполнилось четыре года, и он все еще сходил с ума от сладкого. Я тщательно вытерла его мордашку, прежде чем убрать сладости на верхнюю полку в зоне отдыха для родителей с детьми. В этом году в Бостоне проводился матч со всеми звездами НБА[10], а это означало, что мы могли остаться в нашем привычном детском клубе.
Они украсили его специально для семей, так как большинству фанатов без детей нравилось сидеть и наблюдать за игрой с трибун, в то время как остальные оставляли малышей здесь, где их было легче развлечь.
– Мама, мне это не нравится.
Маркус посмотрел на меня ярко-голубыми глазами, которые он унаследовал от меня, и сморщил свой покрытый веснушками нос, доставшийся ему от отца. Он отдернул руку, извиваясь всем телом, как будто я мучила его, а не снимала шоколадный соус с пончика, который был наполовину откушен.
– Еще секундочку.
Я протерла его пальцы влажной салфеткой, пока он пытался вырваться, и как раз вытерла последний, когда он издал пронзительный смешок.
Вдруг сюда вбежали девочки с копной каштановых кудрей и обвились вокруг Маркуса. Я подскочила к Сидни, которая прислонилась к дверному косяку, улыбаясь нашим детям.
Я сняла сумку с ее плеча.
– Как долетели?
– Хорошо. Девочки обе дремали, так что полет прошел гладко. Я даже успела почитать книгу.
Она подмигнула мне и прошла вглубь помещения. Джекс должен был прилететь со своей командой вчера вечером, из-за чего ей пришлось лететь одной на международном рейсе с их трехлетними близнецами. Она огляделась, задерживая взгляд на нескольких экранах на стене, на одном из которых показывали какое-то детское шоу на низкой громкости.
– А здесь мило. Детские клубы в Оттаве совсем не похожи на этот.
– Ты уверена, что Джекс не хочет, чтобы его перевели сюда? – ухмыльнулась я, а Сидни закатила глаза.
– Поздно, корабль уплыл, – рассмеялась она, без сомнения, вспомнив, как Джекс пробыл всего одну-единственную неделю в «Бостон Брюинз».
На арене за дверью послышалась музыка и шум прибывающей толпы. Сидни присела на корточки и протянула обе руки.
– Саммер, Эмма, пойдемте к папе.
Обе девочки, хихикая, побежали к маме. Детям всегда было интересно посещать новые места. Маркус последовал за ними, а я направилась к манежу рядом с диваном.
– Вставай!
Ной сидел там с очаровательной улыбкой и поднятыми руками. Его глаза были теплого карего цвета, а темно-русые волосы плотно прилегали к голове.
Я подхватила его на руки и, щекоча, заставила похихикать.
– Пойдем, посмотрим на папочку.
Он повторил слово «папочка», и мы встали рядом с Сидни у защитного стекла. Арена была оборудована так, что между скамейками команд и трибунами был широкий проход, чтобы можно было стоять рядом с бортиком.
Алекс и Ривер проехали мимо нас, широко улыбаясь, и все четверо детей завизжали, увидев своих дядей. Но ничто не могло сравниться с их криками, когда Джекс и Лукас остановились перед нами.
Лукас положил руку в перчатке на стекло, и я чуть не уронила Ноя, когда он попытался высвободиться из моих объятий, чтобы дотянуться до него.
– Погоди.
Я наклонилась и подняла Маркуса так, чтобы он был на одном уровне со своим отцом, и поднесла их обоих близко к стеклу.
Я улыбнулась, услышав раскатистый смех Джекса, стоявшего рядом со мной, когда Эмма наклонилась и дунула на малинку. Дети захихикали, и я встретилась с глазами Лукаса с золотой каемкой. Он давно наблюдал за мной, легко улыбаясь.
Он произнес губами «Я люблю тебя», прежде чем сказать детям, что если они будут хорошо себя вести, то смогут попозже поесть мороженого. Я рассмеялась, потому что знала, что он останется сидеть с ними. Несмотря на то что оба парня были профессиональными спортсменами, Лукас и Джекс проводили большую часть времени дома, помогая своим семьям. Я не обращала внимания на посты в социальных сетях, где писали о «моем беспомощном муже», потому что Лукас всегда был готов для нас на все.
Маркус вырвался из моих объятий, как только Лукас отъехал, и уже бежал к детскому клубу.
– Пошли! Я принесла игрушки!
Игра затянулась на два овертайма, и все дети валялись на диванах, как подростки после выпивки на вечеринке. Я поджала под себя ноги и улыбнулась Сидни, когда она протянула мне бокал красного вина.
– Ну как дела на работе? – спросила я ее, и она заулыбалась. Она была в декретном отпуске восемнадцать месяцев, и я никогда не видела, чтобы кто-то так радовался возвращению на работу.
Она рухнула на диван напротив меня и провела пальцем по волосам Саммер.
– Хорошо, только начала разбираться в политических делах…
С большого экрана в середине зала зазвучала музыка. Я быстро убавила громкость и увидела Лукаса, сидящего за столом с тремя микрофонами перед собой. Я думаю, в этот раз он вытянул не ту карту и должен был пообщаться с прессой.
– Вы отлично сыграли сегодня. Самый сильный удар по воротам за историю НХЛ, – сказал репортер за кадром.
Лукас пожал плечами.
– Сегодня удача была на нашей стороне.
Он сказал это так, словно не тренировался последние четыре месяца, отрабатывая этот прием. Он говорил, что не был самым быстрым, но зато забивал лучше всех. Похоже, это было правдой.
– Я видел сегодня на игре твою семью. Каково это – знать, что они смотрят твой матч?
Появившаяся на лице Лукаса улыбка сбила меня с толку.
– Это лучшее чувство в мире.
– Лучше, чем выиграть кубок?
– Определенно.
Прошло совсем немного времени, когда все четверо парней вошли в детский клуб. Лукас появился первым, широко улыбаясь после их игры, но тут же закрыл рот, увидев спящих детей. Он поцеловал меня в макушку и поднял Маркуса на руки, прижимая его маленькую головку к своей груди.
– Как давно они заснули?
Я усмехнулась, когда слюна потекла изо рта нашего сына и пропитала рубашку Лукаса. Он, казалось, не заметил.
– Они не продержались и часа.
– Понятно.
Он приветственно кивнул Сидни, стараясь, чтобы его голос звучал мягко, хотя мы все знали, что, как только дети выйдут на улицу, нашему спокойствию придет конец.
Она улыбнулась ему, стараясь не задеть дочь, свернувшуюся калачиком у нее на коленях.
– Ты был великолепен.
– Тебе не стоит подбадривать моего соперника.
Джекс вошел в комнату и приблизился к Сидни, нависая над ней и запрокидывая ее голову назад, прежде чем впиться в ее губы страстным поцелуем, от которого у меня поджались пальцы на ногах.
– Мы не хотим на
