метр шестьдесят пять или около того. Моя кожа была более смуглой, персикового оттенка, натуральный цвет волос – каштановый с легкой краснотой, и я была выше, чем остальные женщины в нашей семье.
– Мама моей подруги Дианы говорила, что мой отец, скорее всего, был латиноамериканцем или откуда-то из Средиземноморья. Но наверняка я не знаю.
– Ты всегда была высокой?
Если я выпрямлюсь и расправлю плечи, то буду почти, почти метр семьдесят пять.
– Мои сестры называли меня Слепая Жирафа. Где эта Слепая Жирафа?
Сучки.
– Я была вся ноги и очки… о‐о‐о, смотри, сейчас начнется!
В тот момент, когда я впервые вскочила на ноги, болея за своего брата, я поняла, что Эйден оказался не готов к тому, какой я была фанаткой. По крайней мере, какой я была фанаткой своего брата. В начале второго периода, когда я вскочила на ноги и стала орать на рефери за дерьмовое замечание, которое он сделал Оскару, моему младшему брату, Эйден начал в панике отстраняться от меня, шепча при этом: «Ты меня пугаешь».
Когда во время перерыва он сделал большие глаза и притворился, что отодвигается еще дальше от меня, я рассмеялась.
– Кто ты такая? – невозмутимо спросил он. В ответ я усмехнулась.
– А что? Вчера на твоей игре было то же самое.
Черные ресницы медленно опустились.
– Зак тебя видел?
Я кивнула.
Эйден моргнул.
– Думаю, я хочу свое джерси обратно.
Я моргнула в ответ.
– Еще чего, солнышко. Теперь оно мое.
Едва уголки его рта начали приподниматься в улыбке, как кто-то закричал:
– «Три сотни» – отстой! Ты отстой, Торонто!
Что за черт?
Я начала оглядываться, чтобы найти идиота, который выкрикнул это, но тут моего подбородка коснулся указательный палец Эйдена. Я остановилась.
– Не парься.
– Почему?
Я попыталась снова повернуть голову, но его палец, видимо, был сильный, как у Халка, потому что я не могла пошевелиться.
– Потому что мне все равно, что он думает, – сказал Эйден так серьезно, что я оставила попытки оглянуться по сторонам и сосредоточилась на этом красивом, будто высеченном из камня лице.
– Но это грубо.
Его рука скользнула от моего подбородка к затылку, огромная ладонь обхватила мою шею. Большой и средний пальцы, кажется, могли полностью обхватить мое горло.
– Ты думаешь, что я отстой? – спросил меня Эйден, понизив голос, чтобы его слышала только я.
Я фыркнула и открыла рот, чтобы сказать что-нибудь умное, но его большой палец надавил мне на шею, и теперь я могла только хрипло застонать «черт возьми, еще». Но вместо этого мне удалось каким-то образом выдавить из себя:
– Нет.
– Тогда зачем мне обращать внимание на чье-то еще мнение? – спокойно и уверенно произнес он.
Я не опустила глаза, когда сказала ему правду.
– Ничего не могу с этим поделать. Мне не нравилось, что люди болтали о тебе, еще когда я работала на тебя, а сейчас и подавно.
Темные карие глаза впились в мои.
– Даже когда ты посылала меня?
– Ты бесил меня, но это не значит, что я не заботилась о тебе, идиот, – прошептала я, нахмурившись, не забывая о парнях, которые сидели позади нас. – Я делала для тебя все, даже когда ты действовал мне на нервы. Да, может, я спасла бы тебя со встречки только в самую последнюю секунду, но все же спасла бы.
Я кивнула в сторону, откуда минуту назад кричал тот идиот.
– А сейчас меня определенно напрягает, что ты занимаешься своими делами, живешь своей жизнью, а кто-то совершенно незнакомый орет что-то такое. Этот парень тебя не знает. Кто он такой, чтобы поливать тебя грязью?
Черт побери, одна мысль об этом заставила меня вытянуть шею в попытке обернуться, но рука Эйдена удерживала меня на месте. Его внимательный взгляд прожигал мою кожу, кости и проникал в глубину моего существа. Его ноздри раздувались, пока он рисовал большим пальцем круги массажными движениями, от которых мои ноги цепенели.
– Единственные люди на свете, которые могут сделать тебе больно, – это те, которым ты позволяешь это, Вэн. Ты сказала, что этот парень даже не знает меня. За всю жизнь меня волновало мнение только четырех людей обо мне. Меня совершенно не волнуют все остальные, ты понимаешь меня?
Эйден провел сухим шершавым пальцем у меня за ухом, там, где оно соединялось с головой. Это было, наверное, самое интимное прикосновение в моей жизни.
Слова – дыхание – жизнь, казалось, застряли в горле, когда я смотрела в обрамленные невероятно длинными ресницами глаза, которые обладали такой невероятной силой. На бесконечную линию мощных плеч. На лицо, такое серьезное и задумчивое, что у меня замирало сердце. Но каким-то чудом я заставила себя кивнуть, целый мир застрял у меня в горле.
– Понимаю.
Я понимала. Правда понимала.
Было ли ему важно, что я думала? Он объяснил мне свои решения и мысли. Но что это значило?
Он сказал, что в его жизни четыре человека. Теперь я знала, что это его бабушка, дедушка и Лесли. Интересно, кем был тот четвертый, чье мнение было важно для Эйдена?
Я прикусила щеку изнутри и рвано выдохнула.
– Знаю, тебе пофиг, что думает этот придурок, но я все равно сделаю вид, что он меня ударил. Будешь моим «свидетелем», – я слабо улыбнулась собственной шутке. – Команда Грейвс, так?
Эйден не улыбнулся в ответ.
Он подался вперед и, не говоря ни слова, прежде чем я успела среагировать, наклонился ниже, ниже, ниже и прижался губами к уголку моего рта. Легкий поцелуй. Шот получше текилы, сделанный из дружбы, влечения и натурального сахара.
Когда Эйден отстранился, совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы наши глаза встретились, мое сердце забилось так, что я оказалась на грани сердечного приступа. Я не могла не улыбнуться. Нервная, смущенная, ошеломленная и совершенно застигнутая врасплох, я вынуждена была сглотнуть.
– УБИРАЙСЯ В ДАЛЛАС! – снова заорал мужик, сидящий где-то позади нас. Эйден незаметно сжал мою шею сильнее.
– Не обращай внимания, Вэн, – приказал он с бесстрастным лицом.
– Я не собираюсь ничего говорить, – сказала я, подняла руку над головой и вытянула средний палец в надежде, что кричавший придурок это увидит.
Карие глаза моргнули.
– Ты только что послала его, так ведь?
О да, у меня открылся рот.
– Откуда ты знаешь, когда я это делаю? – сказала я, голос у меня был настолько удивленный, насколько ему и полагалось быть.
– Я знаю все, – произнес Эйден так, будто на самом деле верил в это.
Я застонала и смерила его долгим взглядом.
– Уверен, что хочешь сыграть в эту игру?
– Я зарабатываю игрой,
