кабинет. Лука задерживается, чтобы поцеловать меня. Поцелуй, заставляющий немедленно желать большего.
– Как думаешь, принести им кофе? – спрашиваю я Сиенну. Не могу перестать думать о том, что они безвылазно сидят там и прорабатывают планы.
Она со смехом собирает волосы в пучок.
– Лучше скотч или бренди. Но только не кофе.
– Понимаю.
Несмотря на все это безумие, я ни разу не притронулась к алкоголю. Нет, я пока еще не излечилась. Догадываюсь, что этого никогда не случится. Тем не менее это моя маленькая победа.
И за нее нужно благодарить только одного человека.
Луку.
– Почему ты улыбаешься? Улыбка тебе к лицу, – отмечает Сиенна и садится на диван рядом со мной.
– Учитывая все обстоятельства, я уже давно не пью. Кажется, я на верном пути.
Она обнимает меня.
– Рада за тебя. Я рада, что ты смогла справиться. Поверь, я знаю, что это может сделать с человеком.
– Да, было тяжело, но Лука мне очень помог.
– В этом он весь. Если влюбляется, то влюбляется по-настоящему. Даже если это его сломает, – со вздохом продолжает она.
– Я не сломаю, наоборот, приложу все усилия, чтобы его исцелить.
Направляясь в спальню, я останавливаюсь под дверью рабочего кабинета и вслушиваюсь в слова Луки.
– Я не останусь с ней в этом городе! И больше не позволю забрать ее у меня.
Дядя Фрэнки повышает голос:
– Так ты собираешься нас кинуть? Чтобы мы тут сами со всем разбирались? Что за херня? Ты не можешь просто сбежать от своих проблем. Розе здесь ничего не угрожает. Нужна твоя помощь, чтобы найти Еву!
Заглянув в кабинет, я вижу, что мужчины сидят за массивным столом.
Они поворачиваются в мою сторону. Возможно, они ненавидят меня. Я сглатываю комок в горле и отступаю.
– Я… ой, простите. Уже ухожу.
– Роза, подожди. – Лука встает, осуждающе поглядывая на дядю Фрэнки.
Я задерживаю дыхание, когда он отодвигает стул в сторону, направляется ко мне, а затем заключает меня в крепкие объятия.
Гляжу на него со счастливой – впервые за долгое время – улыбкой. Когда Лука обнимает меня, все остальное уже не имеет значения. Я кладу левую руку ему на талию и прижимаюсь к его груди.
Лука целует меня в губы.
– Пошли. Ты должна это услышать. Между нами больше не будет секретов. Я ничего не стану от тебя скрывать. Никогда.
Мое сердце трепещет, и приходится закусить губу, чтобы скрыть улыбку. Он только мой. Мы больше не скрываемся, больше никаких секретов, никаких тайных встреч, больше нет этого Данте…
Взяв меня за руку, он ведет нас к своему месту во главе стола. Лука отодвигает стул, садится и жестом приглашает меня присаживаться к нему на колени.
Ужасно нервничаю, поскольку все хранят молчание и смотрят только на меня. Меня гложет чувство вины, ведь все это началось из-за меня.
– Мне очень жаль, – выпаливаю я. – Я подвергла всех опасности, потому что это было невыносимо. Я не могла выйти за него замуж.
Смущенно закрываю лицо руками, а Лука прижимает меня к себе.
Фрэнки отодвигает стул и подходит к нам.
– Роза, тебе не стоит извиняться. Нам всем очень жаль, что мы не смогли спасти тебя раньше. Это останется со мной до конца жизни. Мне не следовало оставлять тебя с отцом. Тогда я должен был защитить тебя, ведь я обещал. Но теперь я буду бороться. И я готов пожертвовать собственной жизнью. Обещаю.
Он сердито поглядывает на Луку.
– Возможно, настало время обо всем ей рассказать, – напоминает Лука.
Я хмурюсь, поскольку ничего не понимаю.
– Рассказать о чем?
Фрэнки протяжно вздыхает, продолжая смотреть на Луку.
– Почему я уехал после смерти твоей мамы.
– И почему? – неуверенно спрашиваю я.
– Помнишь тот взрыв? Это была месть за поступки твоего отца. Он убил мать Данте, первую жену Романо.
– Да, я знаю. Но почему тебе пришлось уехать? И зачем ты вернулся, чтобы убить его? Я ничего не понимаю. Почему ты даже не попрощался?
Лука крепче сжимает меня в объятиях.
Сжав кулаки, Фрэнки отводит взгляд.
– Из-за этого взрыва погибла Лейла. Моя беременная жена.
Удивление заставляет меня распахнуть рот. Перед глазами встает лицо некой симпатичной блондинки, но я почти ее не помню. И в этом нет ничего удивительного, поскольку у нас постоянно были гости.
– Твой отец разрушил мою жизнь, и позже я ему отомстил. А тогда я просто исчез, поскольку не хотел оставлять вас с Евой сиротами. Но теперь… – Фрэнки проводит рукой по бороде, – …теперь я жалею об этом. Мне следовало остаться с тобой. Я и представить не мог, что мой брат махнет рукой на воспитание собственных детей.
– После смерти мамы он сильно изменился. И я возненавидела тебя, Фрэнки, – признаюсь я.
Он протягивает ко мне руки.
– Знаю. Прости меня!
– Я сильно злилась. Понимала, что, останься ты с нами, Данте никогда бы не смог мне навредить. И ты бы ни за что не оставил его в живых. Янк алкоголю пристрастилась потому, что все время боялась: однажды он за мной вернется.
– Тебе еще нужна помощь?
Я мотаю головой.
– Пока справляюсь. Лука записал меня к специалисту. Доктор помогла пережить синдром отмены. С тех пор я не притрагиваюсь к спиртному. Иногда хочется выпить, но я всегда отказываюсь.
Я спрыгиваю с колен Луки, чтобы обнять дядю. В детстве Фрэнки был моим лучшим другом: водил меня в школу, выслушивал мои жалобы на истеричных подруг, угощал мороженым. Мой отец разрушил и его жизнь тоже.
– Ты спас меня! И это самое важное. Я просто рада, что мой дядя Фрэнки вернулся, – дрожащим голосом бормочу я.
Он мягко смеется и крепко обнимает меня.
– Прости.
Я отстраняюсь, вытирая слезы.
– Я тебя прощаю.
Лука улыбается, когда я возвращаюсь к нему на колени. Он поправляет мне волосы, его дыхание ласкает мою шею, и я наслаждаюсь этими прикосновениями.
Напротив Фрэнки и Тео сидят Грейсон и Келлер, оба со скрещенными на груди руками, и просто смотрят на нас.
Лука прочищает горло.
– Мы должны уехать, поскольку это единственный способ защитить Розу. Я хочу, чтобы Фрэнки принял руководство организацией. Ты тоже хочешь уничтожить Романо? Теперь он твой.
Мои щеки вспыхивают.
– Нет, я не могу на это согласиться, ведь это моя вина. Я должна остаться, чтобы найти Еву! А ты должен быть со своей семьей.
– Роза! – Лука сурово смотрит на меня. – Думаю, я достаточно ясно выразился. Я постоянно думаю только о тебе. Для меня в приоритете обеспечить твою безопасность. Мне вообще не следовало соглашаться жениться на Марии. Тогда казалось,
