В кабине стало тепло. Поль расстегнул куртку. Зашуршала рация. Прозвучала команда двигаться. Аэросани, стоявшие позади выдвинулись вперёд. Теперь Поль смог лучше разглядеть конструкцию этих средств передвижения. Она представилась ему весьма интересной. Зубообразная кабина белого цвета с красными, поднимающимися к заду полосами. Большие окна, начинающиеся от середины высоты кабины заканчивались уже на крыше, отчего была видна большая часть неба. Там же на крыше, ближе к её окончанию торчал шест примерно в метр высотой, конец которого венчался маяком. Сейчас маяк мигал синим, но в случае аварийной ситуации должен был переключиться на красный. Впереди кабины имелись фары, разнесённые в стороны длинными кронштейнами, от чего, если смотреть на сани спереди, они напоминали белого жука с глазами-усиками. За кабиной имелся длинный кузов, раза в два длиннее её самой, той же расцветки, формой напоминающий канистру. Позади всего этого, ревя лопастями, и доминируя по высоте и ширине над кузовом и кабиной, был установлен силовой агрегат. Покоился он на прочном, и как Поль предположил, алюминиевом каркасе, который, в свою очередь, устанавливался непосредственно на две широкие, сложного профиля, лыжи. К ним же крепились и кузов с кабиной. В отличие от кузова и силового агрегата кабина стояла на свободных пружинных рессорах и раскачивалась во всех трёх измерениях. Было слышно, как лыжи шуршат, скребут и хлопают по льду. Понять, с какой скоростью едут сани, не представлялось возможным по той причине, что ехали они окутанные облаком снежной пыли поднятой впереди идущими экипажами, и только несколько позже парень догадался смотреть на спидометр.
Светало. Сани остановились. Водитель, мистер Хук, снял ружьё с фиксатора, проверил наличие патронов, и кивком головы показал, что собирается выйти. Поль не раздумывал. Несколько часов в болтающейся во всех измерениях кабине требовали поставить ноги на что-то устойчивое, пусть даже этим устойчивым будет лёд Лабрадорского моря. Снег оказался неожиданно глубоким. Поль чуть не упал. Выходя из кабины, он поставил одну ногу на лыжу, а второй встал в снег и провалился почти по колено. Выругавшись от неожиданности, он огляделся и глубоко вдохнул. Воздух был свежим, лёгким, морозным. Чистое, голубое небо и солнце, лучи которого отражались в мириадах снежинок. И хотя Поль видел подобное в своей жизни не раз и не два, но дух захватило, и восторг переполнял его. Он воспринимал такое чистое сияние пространства как чистоту не измеряемой силы природы.
Пора было ехать дальше. Аэросани тронулись и поскользили по бескрайней белой пустыне. Снежные наносы изменились. Это стало понятно по изменению покачиваний кабины. Без резких взлётов и шлепков лыж о снежный наст, которые сопровождали первую часть пути. Сани мягко катили то вкатывая на наносы, то скатываясь с них, преодолевая волну за волной. Солнце стояло в зените, но это не было зенитом в привычном понимании. В этих краях, зимой, солнце не резало небосклон на две части. Нет. Здесь и сейчас солнце, как бы, отрезало от окружности неба небольшой кусок торта, и если смотреть чётко на север – солнце всходило чуть правее, а заходило чуть левее воображаемой земной оси.
Хук, водитель аэросаней, в которых совершал путешествие Поль, что-то крикнул и показал рукой в левое окно. Сани сбавили ход. По снегу, вровень с ними, бежали, подбрасывая вверх задние лапы, два белых медведя. В беге этих гигантов чувствовалась царственная уверенность и превосходство. Полю подумалось, что медведи наслаждаются бегом, и воспринимают вереницу саней как нечто забавное. Пробежав милю вместе с караваном, парочка свернула влево и стала удаляться пока не затерялась среди снежных намётов.
Поля клонило ко сну. Мерное, однообразное покачивание успокаивало и усыпляло.
Когда он проснулся за окнами было темно. Звёздное небо, луна, снежинки, медленно спускающиеся на освещённую лунную дорожку, и мерный, глухой рокот двигателей аэросаней. На часах одиннадцатый час вечера. Хук, увидев в зеркало салона, что пассажир проснулся, поприветствовал его и сообщил о намерении колонны прибыть в Сент-Антони приблизительно к пяти часам утра. Поль поблагодарил водителя, и расстегнув рюкзак извлёк из него термос с чаем. Налив себе в чашку, предложил и ему, но тот отказался сообщив, что буквально перед пробуждением того уже попил чаю и съел бутерброд. Он рассказал, что парой часов ранее они делали остановку и выйдя на свежий воздух лицом к лицу встретились с ещё одним белым медведем, но отгонять стрельбой из ружей не пришлось – медведь ушёл сам. Но, продолжал Хук, явно, чтобы успокоить Поля, – скоро они сделают ещё одну, последнюю остановку, и тот сможет выйти, чтобы справить нужду и размять ноги. После всего сказанного водитель замолчал, продолжая пристально всматриваться в сияющую от фар белую дорожку, стремящуюся вдаль, прочь от уже пройденного.
Поль съел свой бутерброд с ветчиной и сыром, варёное яйцо и огурец, запивая всё это чаем. Убрав термос в рюкзак, он достал из кармана блокнот и не увидев новых рисунков со вздохом закрыл.
Вдалеке, над линией горизонта, там, где тёмный купол неба соприкасался с белесоватостью снежного покрывала Лабрадорского моря, показалась еле уловимая, не ровная в своей горизонтальности, полоска иного оттенка, в которой всё больше и больше проявлялись вкрапления мерцающих огоньков, напоминающих звёзды. Приближался остров, всё больше выползая из-под линии горизонта.
Поль задремал. Звёзды, окружающие его со всех сторон, покачивались над набегавшими на берег волнами. На волнах, в нескольких метрах от берега виднелась корзинка. Самая обыкновенная. Одна из тех, в которые собирают грибы, или ягоды. Поль зашёл в воду с намерением вытащить её. И в этот самый момент небо озарилось ярким светом новой звезды. Луна и привычные небесные звёзды пропали. Исчезла и корзинка.
– Поль! Выходи из воды! Поль!
Поль обернулся. На берегу стояла девочка. Длинные,светлые волосы. Лет четырнадцати. Он хотел ей крикнуть в ответ, но замешкался, не зная её имени. Имя было. Он знал это, но сейчас Поль не мог выбрать то, которое было верным. Он взмахнул руками и… поплыл. Звезда, тем временем, летела уже над морем. Её горячий свет прогрел воду. Полю стало жарко. Девочка, кричащая ему с берега, неожиданно исчезла. А от звезды отделились две, такие же яркие и горячие. И вот уже по небосводу летели, удаляясь от Поля, три небесные странницы, и по мере удаления они превращались в искры летящие среди мириад звёзд, а он всё плыл и плыл по остывающему морю. Небо чернело. Вернулись и привычные ему звёзды.
Поль проснулся. Его разбудила тишина. Хука в кабине не оказалось. Тихо играло радио. Выйдя из саней, он понял, что караван приехал на место назначения. Темень раннего утра разбавляли редкие фонари. Справа от дороги стояло большое серое здание. В его стене имелись ворота, которые сейчас медленно раздвигались.
Подошёл Хук. – Доброе утро! Вот мы и на месте. Ты дальше куда?
– В Стивенвилл. Туда мне надо.
