Татьяна Потапова
Мужья и жены
Глава первая
В ту ночь Наташе снова снился кошмар, который преследовал ее в последнее время. Она видела дверь собственного дома, которую узнавала по царапине возле замка. Та была похожа на молнию, вроде тех, которые изображают на электрических трансформаторах, только совсем крохотная, едва заметная. Наташа пыталась закрыть дверь, будто хотела отгородиться от кого-то, рвущегося в дом. Она не знала, кто там, по другую сторону, — мужчина ли, женщина, а может, дикий зверь, но существо было сильным и настырным. Наташа понимала: если удастся дотянуться до щеколды, задвинуть ее — спасется. Но для этого требовалось отпустить ручку двери, за которую она цеплялась побелевшими от напряжения пальцами. В какой-то миг Наташа чувствовала, что силы оставляют ее и… просыпалась.
Уже начиналось утро. Спальня находилась на восточной стороне дома, и солнце приходило в эту комнату раньше, чем в другие. Лучи пробирались сквозь прозрачные шторы и ласково, но настойчиво будили хозяйку. Она с радостью им подчинялась, потому что была «жаворонком» и любила это время — начало дня.
Но сегодня злой сон отравлял пробуждение. Непонятное беспокойство не оставляло, мешая насладиться атмосферой дома, к которому она еще не успела привыкнуть за те полгода, что жила здесь.
Через силу, словно выполняя тяжкую повинность, Наташа сварила кофе в старенькой джезве. В роскошной ее кухне рядом с дорогой, элитной посудой джезва эта, сохранившаяся чуть ли не со студенческих времен, выглядела бедной родственницей, случайно забредшей в дом. в который ее не звали и привечать не собирались.
Кофе показался не таким вкусным, хотя и был приготовлен. как обычно, по особому Наташиному рецепту. Она без удовольствия, наскоро, большими глотками выпила его и заторопилась в ванную в надежде, что хотя бы душ смоет остатки ночного сна, и он забудется. улетит куда-то далеко, во вчерашний день, где и положено ему обитать.
День предстоял хлопотный. Вечером возвращался из командировки муж. Значит, надо навести порядок, съездить в магазин, приготовить ужин, чтобы побаловать его домашней едой.
Она скучала всю эту неделю. Раньше ей даже нравилось, когда муж уезжал на несколько дней. Тогда Наташа расслаблялась. Звала девчонок в гости, они сидели, попивали винцо, перемывали косточки знакомым.
Муж не любил эти бессмысленные, на его взгляд, бабские посиделки. Наташа не обижалась, принимала его отношение как простую мужскую ревность, которая распространяется не только на каких-нибудь мифических поклонников, которых у Наташи за все годы их супружества просто не было, но и на подруг, и даже на родителей…
Наверное, он страшно ревновал бы ее к детям, но детей Бог не дал. В ее обеспеченной жизни это было главной болью. В том, что она так и не смогла забеременеть, потому чтo в молодости сделала аборт, Наташа никого не винила. А что им оставалось делать — без денег, без крыши над головой. Муж тогда все объяснил правильно. И даже сам договорился с врачом, чтобы к Наташе отнеслись внимательно, сделали обезболивание. Ведь в те времена анестезия при абортах существовала только для избранных.
Да, она находила мужу оправдание. Не он же виноват, что аборт оказался с последствиями! Сколько ее подруг еще в студенческие годы прерывали беременность — и ничего, спокойно потом рожали. Она одна оказалась такой неудачницей. А он ни разу не попрекнул ее.
Надо обязательно еще раз поговорить с ним на эту тему. Столько возможностей, столько клиник появилось в Москве! Да и зачем тянуть, когда тебе уже под сорок. В таком возрасте пора уже становиться бабушкой, а не молодой мамой. А с другой стороны, только сейчас, когда ты зрелый человек, и можно сознательно и ответственно отнестись к материнству. Голливудские звезды активно рожают как раз после сорока, когда и карьера сделана, и материальных проблем нет. Там прямо бум какой-то. Значит, и у нас в моду войдет. И уже не будут в женских консультациях всех подряд, кому за тридцать, называть «старо-родящими».
О том, что муж вообще настроен против детей, Наташа, казалось, забыла.
В этот раз она никого не позвала в гости. Ей стали неинтересны разговоры о детях, о мужчинах, о тряпках, которые когда-то так будоражили, развлекали, смешили. Все стало казаться одним бесконечным повторением знакомых сюжетов. Только муж, его настроение, их отношения волновали Наташу.
Что-то случилось в последнее время. Словно тепло и понимание не переехали с ними в новый дом, а остались в старой квартире. Она была маленькой, тесной, но вечерами они сидели обнявшись на продавленном диван, и обсуждали всякие проблемы, искали выход. Или старались удивить друг друга остротой, анекдотом, услышанной где-то историей. У них не было секретов, они любили друг друга. А в новом доме, таком большом, красивом, удобном, где каждая мелочь была продуманной, где с первого взгляда чувствовались хороший вкус и немалые деньги, о котором они столько мечтали, поселились холод и одиночество.
Целыми днями Наташa убирала, вытирала пыль, читала журналы, посвященные дизайну, придумывала что-нибудь оригинальное на ужин. Нo когда муж приходил домой, он не замечал ее стараний. Иногда быстро, на скорую руку, он поглощал еду, иногда говорил, что сыт, очень устал, обходил ее, словно стоящий на пути стул, и удалялся в кабинет. Она пыталась с ним поговорить, выяснить, что происходит, но наталкивалась на раздражение:
— Устаю я. Разве непонятно? Сидишь целыми днями дома, дурью маешься, лучше занялась бы каким-нибудь делом!
А разве тянуть большой дом — не дело? Наташа никогда не настаивала, чтобы они завели уборщицу или, как теперь стало модно говорить, менеджера по уборке. При их положении не престижно было самой возиться с тряпками и ведрами, но она не любила чужих людей в доме. К тому же ей нравилась домашняя работа, нравилось и чувствовать себя хозяйкой, которая все делает своими руками.
Наташа погрузилась в свои обычные хлопоты. Телевизор был включен, и в какую-то минуту ее внимание привлекло дневное ток-шоу. Вернее, одна из его героинь — полноватая блондинка лег тридцати пяти, которая рассказывала, что мечтает стать телеведущей. Ради этого она оставила то ли в Саратове, то ли в Тверп дом, семью, работу и приехала в Москву учиться. Наташа поразилась: неужели это возможно — в таком, уже не юном, возрасте отбросить все сомнения и решиться на подобное? Боже, да она, оказывается, даже квартиру хочет продавать, чтобы оплатить свое обучение. Неужели
