кажется, только за счёт груди. Груди! — с огромным восклицательным знаком, потому что она была такая внушительная, что на ней с легкостью поместился бы мешок картошки. Ну или с десяток литровых пивных кружек.
— Рассказывай, — сразу перешла она на ты, ставя передо мной смешную чашку с жирафом и жестяную коробку с овсяным печеньем. — Важна каждая мелочь.
Ну я и рассказала. Как любила до беспамятства и трусливо закрывала глаза на шашни мужа, как не задумываясь отдала деньги вместо того, чтобы приобрести хотя бы квартирку за городом, как у Эдуарда поехала крыша и он принёс грязищу в дом, как стирала и подтирала за гостьей супруга, не зная, что она пробралась в нашу постель, как оказалась с маленькими детьми в старой избушке и без средств к существованию, как родительница не бросила и прислала деньги. Почему-то я была уверена, что в материальную помощь вложился Дирк, а мамуля распотрошила заначку, отложенную на чёрный день.
— То есть твой муж поддержал продажу квартиры? — стряхнула отточенным движением крошки печенья с груди Фиса.
— Изначально он и предложил маме перед переездом, чтобы назад возврата не было, — задумчиво произнесла, вспомнив тот день, когда маман, запинаясь и краснея как девчонка, рассказывала о своём немце и его предложение пожениться и переехать к нему. — Говорил, что примета такая. А она, глупенькая, всю жизнь мечтала выйти замуж, а тут целый вдовец с собственной фермой.
— Ну да, — качнула головой Анфиса, всем видом показывая, что считает Эда прохвостом. — Супруг предложил тебе что-нибудь взамен истраченных денег? Долю в своей квартире, например?
— С ума сошла? — не смогла сдержать смешок. Розовые стёкла уже осыпались крошевом под ноги, и я видела Королькова без прикрас. — Он мне даже постоянную прописку не сделал. Временная, которую продлевают каждый год, и то у свекрови.
— Чего-то такое я и предполагала, — плеснула себе и мне ещё чай Фиса, взяла блокнот и приготовилась писать. — Теперь разберёмся с процедурой продажи квартиры. Куда поступили деньги?
— На мой счёт в банке.
— Скажи пожалуйста, что за автомобиль вы оплатили с него же, — умоляюще посмотрела на меня Фиса, крепко сжимая карандаш.
— Да. Прямо в салоне перевела по номеру договора. Сумма была приличная, поэтому из банка перезванивали и подтверждали платёж. В строительном гипермаркете я тоже оплачивала с него.
— Супер, — пропела Анфиса и застрочила в блокноте. — Возьмёшь в банке подробную выписку с расшифровкой платежей и переводов. Хорошо бы ещё раздобыть копию договора на покупку машины.
— Должна быть, — оживилась, поддавшись пульсирующей энергии юриста. — Посмотрю в облаке.
— Прекрасно. Сбрось мне номер заявки в суд и перешли сканы всех документов. Как только назначат дату, я оповещу твоего супруга. Будем раздевать и возвращать на землю охреневшего мужика.
— Ты будешь вести мой развод? — заморгала от подступившей влажности к глазам.
— Проведу тебя через спонсорскую программу центра, — улыбнулась Анфиса и потрепала по руке. — Попытаемся отжать полностью машину и повесить на Эдуарда помимо алиментов ещё и компенсацию за лишённую жилую площадь.
— Господи, Эдик будет в бешенстве, — сквозь слёзы засмеялась я. — Мало того, что лишился бесплатной домработницы, так ещё может потерять любимую игрушку. Он же грозился оставить меня с голой жопой и без содержания. Тыкал маленькой зарплатой и мизерными алиментами.
— Ну, не такая и маленькая зарплата сейчас у декана, — протянула Фиса, зависнув на несколько секунд. — У тебя чего с работой?
— Ещё не искала, но вряд ли появится что-нибудь приличное, — вздохнула, беря чашку и крутя её в ладонях, чтобы чем-то занять руки. — Ларке два года, так что мне нужна удалёнка. По образования я бухгалтер, но готова на любую работу из дома.
— Ладно, я поспрашиваю, — кивнула Фиса и сделала пометку. — Хорошо бы тебя устроить официально до суда. Неизвестно, что господину Королькову придёт в голову со злости, узнав о притязаниях с твоей стороны.
— Думаешь попытается забрать детей? — отставила посуду, смахнула слёзы и глянула на дверь, отгородившую от меня ребятню и временного няня. Дима вызвался посидеть с ними в холле, обеспечив малышню мороженым.
— Это ты мне скажи, чего ожидать от Эдуарда, — прищурилась Анфиса, возвращая блокнот с карандашом на стол. — На что может пойти эгоистичный подонок, любящий только себя?
— Если брать в расчёт последнюю выходку, то я совсем не знаю мужчину, с которым прожила шесть лет. Не представляю, чего он может ещё выкинуть.
— Ну, к нам попадали женщины, прожившие в браке и десять, и двадцать лет, но так и не узнавшие своих супругов, — как-то грустно прокомментировала Анфиса. — Постарайся не встречаться до суда с родственниками со стороны мужа, не подпускай их к детям и не принимай наличку. Если Эдуард захочет передать на содержание детей деньги, пусть оформляет переводом.
— Всё так серьёзно?
— Лучше перестраховаться. Чего я только не повидала. Всё. Работа не ждёт, — вскочила Анфиса, схватила сумку и бросила туда письменные принадлежности с телефоном. — Мы с тобой на созвоне. Жду сканы и номер заявки. Если понадобится помощь психолога, я тебе его организую. Говорят, наш Николай волшебник. Излечивает душу за пару сеансов.
— Мне не настолько плохо, — выдавила из себя встревоженную улыбку. — Спасибо тебе большое. До встречи с тобой я думала, что придётся одной проходить через это.
И тут Анфиса сделала то, к чему я была совсем не готова. Отвыкла за шесть лет добровольного заточения дома. Она меня обняла, размазав по своим грудным подушкам и чуть не удушив ими, похлопала по спине, а потом бережно погладила по лопаткам.
— Всё будет хорошо, Люда, — прошептала Фиса, а я несдержанно всхлипнула, совсем расклеившись.
Глава 12
Думала, что Эдуард забыл про меня, с жадностью хавая воздух свободы, но стоило мне вернуться домой, телефон завибрировал от известного-неизвестного номера. Как будто Корольков почуял суету, что зашевелилась за его спиной.
— Я хочу увидеться с детьми, — сходу взорвался динамик требованием. — Я отец. И имею право.
— Добрый вечер, Эдуард, — интонацией подчеркнула каноны вежливости и замолчала, дав ему вспомнить манеры.
— Ты меня слышала? — не одуплился Эдик, продолжив хамить. — Диктуй адрес. Я приеду сейчас.
— Корольков, ты бухой что ли? — почувствовала в его интонациях слегка растянутые окончания той стадии опьянения, когда до неприятия мира и до спонтанного конфликта с ним остался один стакан. — Мы же договорились с тобой всё обсудить на разводе.
— Мне похеру, о чём ты договорилась! — рявкнул, чем-то громыхая за пределами моей видимости. — Я глава семьи! Я буду решать, как и с какой скоростью тебе прыгать! Поняла, су…
— Ещё раз позвонишь мне в таком виде, — прошипела, понижая громкость, чтобы
