не сорваться при детях. Это как надо было нажраться, чтобы окончательно слететь с катушек.
— И что ты мне сделаешь? — загоготал, довольный своей выходкой.
— Будем общаться через адвокатов, а видеться по решению суда, — выплюнула и сбросила вызов, загоняя и этот номер в блок.
Закружилась по кухне, умудрившись измерить шагами пространство в пару квадратов. Злость кипела, бурлила, прожигала кислотой, пытаясь выплеснуться наружу и запалить всё вокруг. Крышечка подпрыгивала и готова была вот-вот сорваться, когда телефон обжёг руку вибрацией. Матерное ругательство почти слетело с языка, но его притормозило имя абонента.
— Анфиса? — удивлённо произнесла. Мы расстались два часа назад, и я совсем не ожидала её услышать так скоро. — Случилось чего?
— Я по делу, — поспешила она успокоить меня, издавая смешок. — Как у тебя с интернетом и с грамотностью?
— Не жалуюсь, — оторопела от чудны́х вопросов.
— Тогда встречай крёстную фею с подарками. Правда, не совсем по твоему профилю, но нет привязки к графику. Есть объём и сроки сдачи.
— Ты мне нашла работу? — шлёпнулась на табурет, ощущая себя сдувающимся шариком. Вот только что меня распирало от злости, а теперь на ветру трепещет резиновый мешок.
— Заполнение карточек для интернет-магазинов. Не бухгалтерия, но официальное оформление и заработная плата без задержки, — как «та-дам» выкрикнула Фиса, открыто радуясь за меня.
Когда кто-то так эмоционировал вместе со мной? Никогда! Казалось, я попала в параллельный мир, где другие люди, другие законы, другие отношения. Нет ненависти, пренебрежения, высокомерия к тем, кто ниже тебя по статусу или у кого тоньше кошелёк, отсутствуют разговоры о крутых тачках и о подорожании билетов на самолёт, никто не корчит в брезгливости рожу, зайдя в случайный ресторан.
— Люд, ты не рада? — с той стороны стихло ликование и закрались тревожные нотки. — Если не хочешь идти оператором, то я ещё поищу.
— Хочу, — проглотила горьковатый ком, застрявший в глотке. — Конечно хочу. Спасибо тебе, Фисочка. Не представляю, как расплачиваться с тобой.
— Всё просто. Приезжай с Димкой ко мне на день рождения в субботу. Заодно познакомишься со своим работодателем.
— Фис, не смогу, — тяжело вздохнула, поднимаясь и ставя чайник. — Детей деть некуда.
— Приезжай с ними. Там не одна ты с малышнёй будешь, — заверила Анфиса и, бросив «пока», отключилась.
— Рома, Лара, пойдём к тёте Марте купить что-нибудь вкусненькое? — на радостях окликнула детей, разрешив себе немного потранжирить.
— А газировку можно? — высунул из своего убежища голову Ромка.
— Маленькую бутылочку, — ответила, пританцовывая на месте.
— А моложеное и козияку? — повисла на мне Ларчик, скалясь в улыбке мелкими зубками.
— Если у тёти Марты есть, то можно, — подхватила её на руки и покружилась вместе с ней, заливаясь хохотом.
Казалось, что рухнувшая жизнь поднялась на колени и потихоньку поползла вверх, цепляясь искривлёнными пальцами за корневища жидких кустарников и за булыжники. Сейчас я была уверена, что точно справлюсь сама без подачек почти бывшего мужа. Работа — это только начало. Сделаю капитальный ремонт дома, пристрою дополнительные комнаты, зачищу участок, разобью грядки и клумбы.
Одевшись, побежали в магазин, пока до закрытия осталось время. Ромашкин фонтанировал по дороге перечислением вкусняшек, а Ларчик взахлёб повторяла за ним, смешно искажая в сложных моментах.
— Мои любимые покупатели, — с распростёртыми объятиями встретила нас Марта. — Как дела, Людочка? Смотрю, глазки блестят, щёки румянятся. Вот Димасик шельмец. То-то ходит, светится весь. Подойдёшь, спросишь, чего его так стробоскопит, а он лыбится, словно кот, сожравший ведро сметаны, и молчит.
— Мы к тебе за сладостями, — отмахнулась от её глупостей и местных сплетен. — Решили отпраздновать обустройство и введённые в дом удобства. До сих пор не могу поверить, что кончилась эпопея с тазиками и с холодным нужником.
— Дорого обошлось? — выпятила глаза Марта, округляя во вздохе рот.
— Не спрашивай. Пришлось капитально влезть в долги, — покачала головой, переводя взгляд на стеллаж с печеньями и конфетами. — Ох, начнём вечер слипшихся поп.
Сладостями мы забили два пакета и Ромкин рюкзачок. Себя я тоже соблазнилась побаловать, приобретя сливочную помадку, мягкий сыр и домашнее вино в пластиковой бутылке, выставленной из-под полы. Оказалось, что Иваныч, собутыльник Семёныча, настаивает двенадцатиградусный напиток из всего, что растёт у него на огороде, а ещё и гонит более крепкий первачок.
— Слышь, Люд, а рыжий-то наш тебе как, в длительное пользование, с ЗАГСом и со всеми делами? Или так, для здоровья? — поймала меня за рукав перед выходом Марта, вгоняя в отупение.
Глава 13
— Людмил, мне тут неплохой вариант предложили в соседней деревне. Хозяин ждёт нас к одиннадцати. У тебя час на сборы.
Как всегда, на позитиве пожелал доброго утра Дима и отключился, а я размазывала по бортику тарелки кашу и не знала, что с нашей ситуацией делать. С одной стороны, я давно вышла из возраста целки-сромницы, чтобы избегать общения с Дмитрием, а с другой — мы ничего предосудительного не делаем, чтобы прятаться от соседей.
Сначала я не совсем поняла сказанное Мартой. Сложно применить к себе такую гнусную сплетню, особенно, если никогда не давала повода. И особенно противненько стало после того, как на моё «между нами ничего нет» Марта хмыкнула с тем самым видом, когда собеседник уверен, что ты трындишь.
Не стала ничего ей доказывать. Просто перехватила поудобнее руку Ларки и ушла, оставив любопытство женщины в подвешенном состояния. А потом долго не могла заснуть, крутясь волчком и обдумывая содержание слишком щедрого на события дня.
Тут ещё и Эдик по пьяни оборвал телефон с очередного неизвестного номера. Угрозы отобрать детей, засадить за решётку, нанять пару отморозков, которые объяснят разницу между «плохо жить» и «жить невыносимо». И эти гадости писал мне мужчина, с которым я много лет делила постель и которому родила двоих детей.
Казалось, что в него вселилась какая-то инопланетная мразь, не оставив ничего в когда-то любимом мной мужчине человечного. Он же не мог так долго притворяться нормальным, и вдруг сбросить маску, став конченной тварью.
Сделала на всякий случай скрины, пока Корольков не протрезвел и не удалил монолог с кучей орфографических ошибок. Хотела показать их Анфисе, и пусть она находит им применение. Либо в суд, либо в помойку. А подчистив историю, чтобы не дай бог Ромашка не наткнулся на «светлые мысли» отца, занялась завтраком на скорую руку. Дима дал нам час, и мне не хотелось заставлять его ждать под своей калиткой, давая деревенским сплетницам очередной повод почесать языками.
— Там восемнадцатилетняя пятёра, но на ней почти не ездили, — взахлёб делился информацией Сытников, выдав, как обычно, детям по леденцовому петушку. От
