глубокий и сильный страх, который был там так долго. Он знает только, как защитить себя от всего и от каждого, кто угрожает его безопасности. Защита себя — это его комфорт. Его система безопасности. И теперь я знаю, что она непробиваема.
Я идиотка. Я разочарована и глупо позволила своим чувствам затуманить реальность. Шейн честно признался, что никогда не хотел жениться или заводить семью. Я позволила себе думать, что теперь он увидит, что у него есть семья. Что у него есть я. Всё моё сердце. Я отдала своё сердце ему, и думаю, что он бережно хранит его. Он просто не позволяет мне забрать его взамен.
Даже сейчас он держит его так крепко, что я не могу до него дотянуться, а я хочу. Я хочу обнять его сердце и показать ему, что я не разобью его. Я не подведу его и не уйду, но как это показать кому — то, кто не подпускает тебя достаточно близко, чтобы даже попытаться хоть немного ослабить напряжение? Кто не рискнет, чтобы дать тебе шанс доказать, что на этот раз страхи необоснованны?
Я хочу партнера, лучшего друга, любовника. Мужчину, с которым я смогу построить собственную семью. Я хочу всего этого, и я хочу этого с Шейном, но, скорее всего, этого никогда не произойдет. Я не могу жить той жизнью, которую хочу, имея лишь его частички. Я заслуживаю лучшего, а он заслуживает жизни без давления с моей стороны, желающей того, чего он предложить не может.
Слезы щиплют мне глаза, когда нажимаю на звонок, и после трех гудков Дэнни отвечает. Я засовываю свои эмоции поглубже и готовлюсь приступить к работе.
— Две недели, детка. Ты в восторге? Это шоу потрясет публику. Я посмотрел последнее видео, которое ты прислала, и этот танец горячий. Моя команда работает над ним. Всё, что нам нужно, это доработать наш танец, и тебе нужно отправить своё соло, тогда мы будем готовы.
Я не хочу думать о шоу. Я хочу быть дома, свернувшись калачиком рядом с Шейном, там, где я его оставила. Я хочу, чтобы он сказал мне что — нибудь, что угодно, что даст мне надежду. Но я здесь, и я посвятила себя этому шоу, так что я буду работать. Доказывая себе что — то, что, на самом деле, меня больше не волнует.
— Хорошо. Позволь мне показать тебе, что я придумала для нашего танца. Я хочу выбрать что — нибудь другое для финальной песни.
Дэнни стонет.
— Почему? Это было идеально.
— Я просто не думаю, что это подойдет, — у меня нет сил спорить. — Есть кое — что получше, а нам нужно самое лучшее.
— Хорошо. Мы поработаем над этим. Покажи мне, что у тебя есть.
Мы работали в течение следующих нескольких часов, давая мне возможность отвлечься от моих мыслей и тяжелых переживаний. Мы завершили танец, зная, что нам придется репетировать в сумасшедшем темпе, как только я приеду в Нью — Йорк, но, учитывая, насколько хорошо мы с Дэнни работаем вместе, мы закончим довольно быстро.
— Я собираюсь дать своей лодыжке как можно больше отдыха, но как можно скорее пришлю вам музыку и видео для моего соло, — обещаю я, искренне надеясь, что смогу это сделать.
— Звучит заманчиво. Мэгги, я так рад, что ты решилась на это, — он усмехается. — Это шоу вызовет ажиотаж, который, надеюсь, перерастет в спрос на большее или, возможно, даже в ежегодное шоу.
Я не собираюсь взрывать его мыльный пузырь, но для меня это всё. Моя жизнь здесь, и это то место, где я хочу быть, не говоря уже о том, что моя лодыжка болит каждую минуту, и я молюсь, чтобы она выдержала.
— Надеюсь, у тебя всё получится, Дэнни. Ты знаешь, я сделаю всё, что в моих силах. Я отпущу тебя и поработаю над соло, пока у меня ещё есть немного времени. Мне не нравится, как оно выглядит, так что я лучше займусь им.
— Ладно. Удачи. Я знаю, что бы ты ни придумала, это будет волшебство.
Когда я завершаю звонок, мой разум яснее, чем этим утром. Как всегда, я оставила часть своего сердца на танцполе. Мои чувства к Шейну остаются запутанными и безответными, по крайней мере, в том смысле, в котором я нуждаюсь и хочу, но я знаю, что наша дружба и преданность друг другу неизменны.
Мне нужно сказать ему об этом. Я хочу, чтобы он знал, что я держу его, несмотря ни на что. Он может не впустить меня так, как я хочу, или так, как я надеялась, но он всё ещё мой, пока он позволяет мне быть рядом. Я буду держаться, пока моя последняя надежда не улетучится. Тогда мне придется решить, что делать дальше. Любовь не сдается. Она не уходит просто так, когда тяжело. Она остается и борется.
Я прокручиваю свой телефон и мозг в поисках вдохновения. Я думаю обо всём, что чувствую, и по мере того, как я перехожу от песни к песне, одна поражает меня, приобретая совершенно новый смысл.
Еще до того, как я начинаю двигаться, я как будто чувствую музыку и слова в своей душе. Я включаю её и выхожу в центр студии. За четыре минуты до финальной ноты всё как будто выплескивается наружу, и слёзы текут по моему лицу и шее. Слезы по маме и папе. По детям. По Шейну. За то, что я хотела и боялась потерять. Что каким — то образом мне придется отпустить Шейна, отдав ещё одну частичку своего сердца, которую я никогда не получу обратно.
Но, возможно, в этом и заключается риск влюбленности. Отдавать кому — то частички себя, потому что не можешь иначе. И ты начинаешь надеяться, какой бы ничтожной ни была эта надежда, что какая — то часть тебя тоже будет иметь для него значение. Что он будет бережно относиться к твоему хрупкому сердцу. И хотела я того или нет, понимала ли я вообще, что происходит, но моё сердце принадлежит Шейну. Мне невыносима мысль о попытке вернуть его обратно.
Песня заканчивается, и, хотя я знаю, что будут изменения и много практики, я сделала это. Я вложила в номер всё, что у меня было. Я ничего не скрывала и не держала в себе, но я не была такой с Шейном. Я многое скрывала. Свои чувства. Чего я хочу и желание иметь всё это с ним.
Я делаю глубокие
