Я держу тебя - Стейси Уильямс

— Ничего не изменится.

— Как ты можешь так говорить? У меня такое чувство, что это уже всё изменило, — не знаю, слышит ли она панику в моём голосе или видит, как бьется пульс у меня на шее, но через секунду я точно потеряю самообладание.

— Потому что… ты мой лучший друг, — нежным голосом говорит она. Она пожимает плечами. — Ничего не изменится… несмотря ни на что. Я никуда не уйду.

Я хватаю её и притягиваю к себе, крепко обнимая. Это то, что мне нужно было услышать. Знать, что она не разочаровалась во мне. Всё моё тело расслабляется с облегчением, когда я вдыхаю её запах и ощущаю прикосновение её тела к своему. Мы стоим так минуту или две, прижавшись друг к другу. Я не хочу её отпускать.

Когда я отпускаю её, она делает шаг назад.

— Я держу тебя. Надеюсь, ты это знаешь. Я хочу для тебя всего. Когда мы давали клятвы, я посвятила себя тебе и только тебе. Это не изменилось.

Я смотрю на неё, мой живот с глухим стуком падает на пол, потому что чувствуется “но”.

— Я немного запуталась, — она опускает взгляд. — Это моя вина. Ты был честен со мной, когда ввязывался в это, и мне нужна была твоя помощь. Я не хочу, чтобы что — то менялось, Шейн, но когда — нибудь я тоже захочу всего.

Кислота обжигает, подступая к моему горлу, и я в секунде от того, чтобы броситься мусорному ведру.

— Что это значит? — выдавливаю я из себя вопрос. Похоже, теперь она начинает расстраиваться.

— Это значит, что когда — нибудь я хочу быть с кем — то, кто даст мне всё это. Я не могу продолжать отдавать тебе всю себя и получать от тебя взамен только кусочки.

Я начинаю что — то говорить, но она обрывает меня.

— Я не сержусь. Я даже не могу винить тебя. Я знаю, у тебя есть причины держаться особняком и быть осторожным. Я знаю, что ты этого хочешь или нуждаешься в этом. И это нормально. Просто я этого не хочу. Я хочу быть с кем — то, кто будет делиться со мной всем, кто будет отдавать мне себя взамен.

Я не знаю, что сказать. Мои мысли кружатся вместе с комнатой вокруг меня. Я чувствую, что мне нужно положить голову между коленей, но я борюсь с этим.

— Но ты только что сказала, что ничего не изменится.

— Не изменится, — фыркает она. — Я здесь, с тобой.

Моё горло сжимается, перекрывая дыхательные пути, и я едва могу прошептать свой следующий вопрос.

— Как долго? — ответа на этот вопрос я боюсь больше всего. Когда Мэгги уйдет? Когда она оставит меня, потому что с неё хватит?

Слезы наполняют её глаза, и мне хочется врезать по чему — нибудь.

— Я никогда не покину тебя, но, возможно, ты не сможешь получить меня всю. Это нечестно.

— Что нечестно? — рычу я.

Слеза медленно скатывается по её щеке, и я не могу не подойти к ней и не смахнуть её большим пальцем. Я оставляю руку там, нуждаясь в контакте.

— Просить тебя о чем — то, чего, я думаю, ты не можешь мне дать.

Я делаю крошечный шаг ближе, моя грудь тяжело вздымается.

— Что? Чего ты хочешь от меня? — шепчу я, зная, что сделаю всё, что угодно.

Её мокрые голубые глаза встречаются с моими.

— Всего тебя. Каждую частичку. Хорошее, плохое, твои страхи, твои радости. Я хочу быть той, кто получит всё это. Той, кто станет обладателем всего того, что есть у тебя, чего не видит остальной мир.

Я не знаю, что сказать, и когда я ничего не отвечаю, она отходит.

— Тебе нужно идти, — она шмыгает носом, вытирая его запястьем.

— Мэгги, — я отчаянно хочу дать ей что — нибудь.

— Всё в порядке, — она пытается улыбнуться. — Правда. Я знаю, что прошу то, чего ты никогда не собирался отдавать.

Чёрт! Абсолютно ничего не в порядке.

— Я не знаю, что сказать. Я не знаю, что делать.

Она быстро подходит ко мне и обнимает.

— Я знаю. Я знаю, и всё в порядке.

Я чувствую себя так, словно меня сто раз ударили моим собственным кулаком. Я крепко обнимаю её, вдыхая ее аромат. Я хочу остаться в таком состоянии, прижимая её к себе, боясь, что, если я отпущу ей, она уйдет.

— Я не хочу уходить.

— Гриз, ты должен. Команда ждет тебя, — она пытается разрядить обстановку, и мне хочется закричать. — Иди. Тебе нельзя опаздывать.

— Ты будешь там? — спрашиваю я, чувствуя, что вот — вот потеряю всё.

— Да.

— Ты обещаешь?

Она смеется, снова вытирая лицо.

— Да, теперь иди.

Я отхожу, изучая ее лицо и грустную улыбку.

— Ты наденешь мою майку? — я веду себя словно старшеклассник, но мне всё равно. Мне нужно, чтобы она была там с моей фамилией на спине. Мне нужно знать, что она всё ещё моя, что я ещё не совсем потерял её.

Она смеётся сквозь слезы.

— Да.

Я делаю ещё один неуверенный шаг назад к двери, не желая сводить с неё глаз, боясь, что она исчезнет.

— Увидимся там.

— Хорошо.

Я останавливаюсь в дверях, оборачиваюсь, чтобы в последний раз взглянуть на неё. Моя жена. У меня щиплет в глазах, а к горлу подступает комок.

— Я хочу отдать тебе всё. Ты знаешь это, верно?

Слезы снова выступают у неё на глазах. Чёрт! Чёрт!

— Я знаю.

Эти два слова пронзают мою душу с разрушительной точностью. Я ухожу, потому что у меня нет выбора. Я уже сильно опаздываю. Когда я толкаю двери спортивного центра, гнев обвивает меня, как удав. Я так зол, что не могу просто дать ей то, о чём она просит. Я не знаю как.

Я хочу дать Мэгги всё, что она пожелает. Всего себя, как она и просила. Как это сделать? Я не знаю, как дать ей то, что я потерял так давно, а может быть, и вовсе никогда не имел.

Моё сердце было разбито, когда мама оставила меня стоять там, испуганного и одинокого. Она просто ушла, забрав с собой моё пятилетнее сердечко. Как я могу отдать Мэгги то, чего у меня нет?

Если я отдам ей то, что у меня осталось, этого будет достаточно? Всё, что у меня есть, — это темное, пустое пространство, где должны обитать доброта и любовь. Если я покажу ей свои покрытые шрамами остатки, будет ли она