отвезти тебя завтра на аэродром, — Констанс повернулась к сложенной в кучу одежде Уильяма и взяла очередную вещь.
— Может быть, тебе нужно взять что-то конкретное, о чем я не знаю?
Скарлетт глубоко вздохнула, вдыхая сладкий запах своего сына.
«Теперь вы с Уильямом — моя жизнь». Она слышала эти слова в своей памяти так же отчетливо, как если бы Джеймсон стоял рядом с ней.
— Проигрыватель.
* * *
Глаза Скарлетт опухли и болели, пока она укладывала волосы. Она изо всех сил старалась сдерживать слезы, но они все равно наворачивались.
Ее пальцы коснулись ручки бритвы Джеймсона. Было неловко оставлять все это здесь, но оно понадобится ему, когда он вернется. Она прошла по коридору и в последний раз взглянула на детскую Уильяма. Сердце екнуло, когда она представила Джеймсона в кресле-качалке с сыном. Она осторожно закрыла дверь и пошла в их спальню.
Ее сумочка лежала на кровати, в ней были аккуратно сложены все бумаги, которые понадобятся ей завтра. Это было нереально — думать о том, что меньше, чем через двадцать четыре часа она будет в Соединенных Штатах, если все пойдет по плану. Они будут в другом мире, оставив Джеймсона и Констанс. Пустота была почти невыносима, но она сдержит свое обещание. Ради Уильяма.
Она присела на край их кровати, взяла подушку Джеймсона и прижала ее к груди. Она все еще пахла им. Она глубоко вздохнула, когда множество воспоминаний нахлынули на нее, утопив в своей волне.
Его смех. Его глаза, когда он признался ей в любви. Его руки, обнимающие ее во сне. Его руки на ее теле, когда он занимался с ней любовью. Его улыбка. Звук ее имени на его губах, когда он приглашал ее на танец.
Он оживил ее во всех смыслах, дал ей жизнь, которая была важнее всего — жизнь Уильяма.
Это было глупо и бессмысленно, но она все равно решила взять его наволочку, сняв ее с подушки и сложив в аккуратный квадрат. Она уже взяла две его рубашки, зная, что он не будет возражать.
— У него будет моя, — тихо сказала она себе.
Не было слов, чтобы выразить мучительную боль, которая терзала ее сердце. Так не должно было быть.
— Вот ты где, — сказала Констанс с порога, держа Уильяма на бедре. — Пришло время.
— Может, дадим им еще несколько минут?
Может, дадим мне еще несколько минут?
Именно это она и имела в виду.
Сегодня был последний день, когда 71-я группа активно искала Джеймсона. С завтрашнего дня вылеты возобновятся, и, конечно, они будут следить за тем, что происходит в том районе, но после сегодняшнего дня подразделение отправится дальше.
Джеймсон станет еще одним пропавшим без вести.
— Нет, если мы хотим успеть добраться до аэродрома вовремя, — тихо ответила Констанс.
Скарлетт окинула взглядом комод и шкаф, в котором все еще хранилась его форма.
— Однажды ты спросила, что бы я отдала за то, чтобы пройтись по тому первому дому, в котором мы жили в Киртон-ин-Линдси.
— Я не знала... Я бы никогда не спросила, если бы думала, что это случится, — прошептала Констанс, ее взгляд опустился вниз. — Я никогда не хотела, чтобы ты это испытала.
— Я знаю, — Скарлетт провела кончиками пальцев по сложенной наволочке. — Это третий дом, в котором мы жили с тех пор, как поженились, — при этой мысли ее губы поджались. — Джеймсон должен освободить этот дом на следующей неделе, когда эскадрилья завершит переезд в Дебден. Может быть, в этом смысле время подходящее. Следующий дом, в котором мы должны жить вместе, находится в Колорадо.
Уильям забормотал, и Констанс переместила его на другое бедро.
— И ты будешь ждать его в Колорадо. Не беспокойся ни о чем здесь. Я попрошу Хоуи и ребят собрать остальные вещи в доме, когда Джеймсон вернется.
Знакомое жжение ужалило Скарлетт в нос, но она сдержала очередную порцию бесполезных слез.
— Спасибо.
— Собрать вещи — это ерунда, — сестра отмахнулась от нее.
— Нет, — сказала Скарлетт, найдя в себе силы встать и сунуть наволочку в сумочку. — Спасибо, что сказала «когда», а не «если».
— Такая любовь, как у вас двоих, не может умереть так просто, — сказала Констанс, передавая Уильяма. — Я отказываюсь верить, что все закончится вот так.
Скарлетт посмотрела на лицо Уильяма.
— Этого не случится, — прошептала она, а затем снова взглянула на сестру. — Ты всегда была романтичной, не так ли?
— Кстати, о романтике: я упаковала обе коробки из-под шляп вместе с твоей печатной машинкой. Этот чемодан весит целую тонну, но он уже в машине, — Хоуи заехал раньше и помог с багажом, прежде чем отправиться на аэродром.
— Спасибо, — прошлую ночь она провела за печатной машинкой, пока Констанс не настояла на том, чтобы упаковать ее, но она не успела дописать их историю до конца. Она дочитала до их последнего дня вместе, но не смогла заставить себя написать о том, что было дальше, отчасти потому, что не могла принять события последних трех дней, а отчасти потому, что не знала, чем все закончится. Но на эти несколько часов она позволила боли утихнуть и погрузилась в мир, где Джеймсон все еще был в ее объятиях.
Именно там она хотела жить, и этот день стал для нее маленькой вечностью.
Держа Уильяма за руку, она открыла сумочку и достала письмо, которое написала, проснувшись сегодня утром.
— Я не знаю, куда это деть, — тихо призналась она, показывая сестре конверт с именем Джеймсона, четко выведенным на внешней стороне.
Констанс потянулась за конвертом, осторожно взяв его из рук Скарлетт.
— Я отдам ему, когда он вернется, — пообещала она и спрятала конверт в карман своего платья. Поскольку они обе были без формы (у Скарлетт — ее не было, а Констанс не надела ее по собственному желанию, так как находилась в отпуске), легко было поверить, что они никогда не надевали ее. Словно войны никогда и не было. Но она была, и, хотя в платьях они выглядели женственнее, чем в форме ВВС, в которой они провели столько времени, обе женщины стали жестче.
Скарлетт поправила шапочку на голове Уильяма и подтянула рукава его кофты. Уже был июнь, но для малыша все еще было прохладно, а там, куда они ехали, будет еще холоднее. Бросив последний тоскливый взгляд на их спальню, Скарлетт вознесла еще одну молитву о том, чтобы Бог привел Джеймсона домой, а затем вышла.
Она держала себя в руках, пока они шли к машине, держа голову высоко, как того хотел бы Джеймсон.
