твоим последним вариантом, если у тебя есть к чему вернуться? К тому же я должен был быть безжалостным, иначе Дюваль никогда бы не поверил, что это Меган. Я ненавидел это делать, Сладкая. Пожалуйста, поверь мне, когда я это говорю. Но я должен был напасть на тебя, чтобы он подумал, что это она. Это был мой единственный план по ее уничтожению. Сделать так, чтобы все выглядело, будто она нападает на девушку, которую ненавидит так сильно, что поставила Круг под угрозу.
— И ты также должен был настроить нас друг против друга?
— Она прекрасно справилась с этим сама. — Небольшая улыбка коснулась уголка его рта. — Но, наверное, я все же подтолкнул ее, когда не мог оторвать от тебя руки, глаза, а твое имя не сходило с моих уст. Было слишком заманчиво раззадорить ее. И это помогло.
— Я не могу больше есть, — пискнула я. — Меня стошнит.
— Ладно, — мягко говорит он. — Просто оставь это. Но обещай, что скажешь мне, если снова захочешь есть.
— Возможно, никогда. — Я делаю глоток содовой. — Ты знаешь, кто настоящий Гермес? Как ты взломал их счет?
— Я не знаю. И Джейк меня втянул.
Конечно, он воспользовался услугами своего лучшего друга, который является компьютерным гением.
— Как уважительно по отношению к моему брату, что два его лучших друга объединились против него.
— Повторяю, твой брат хочет, чтобы ты была счастлива. И я знаю, что сделаю тебя счастливой.
— Позволь мне уточнить. Ты бросил меня. Ты разрушил мои шансы на поступление в школу моей мечты. Ты притворился перед мамой и братом, что защитишь меня от Круга, а сам тайно инициировал меня, чтобы использовать и требовать моего присутствия рядом с собой, когда захочешь. Ты разрушил жизнь, которую я построила в университет Сильвер-Фоллс, преследовал меня. И все это время ты строил планы, как избавиться от Меган. Но ты думаешь, что сможешь сделать меня счастливой?
Он впитывает каждое мое слово, кивает сам себе, словно проверяя, не забыла ли я чего-нибудь, а не защищаясь.
— Я рад, что ты не добавляешь к этому списку убийство отца.
Я фыркнула. — Я достаточно глупа, чтобы поверить, что ты защищал меня от него.
— Защищал.
И тут его осеняет. Его истинные доводы.
— Точно так же, как я защищала тебя от Харви Джеймса, когда не позволил тебе поступить в Джульярд. От отчаянных попыток твоей матери выдать тебя замуж в Круг, когда я провел твою инициацию. От Меган, когда я не рассказывал тебе о своей сделке с ней. От Марии Дельгадо, когда она пыталась отобрать у тебя то, ради чего ты так старалась. От Ривза, от дурацких заданий, которые использовали тебя ради твоей репутации.
Он качает головой, переводя дыхание, и это едва ли дает мне достаточно времени, чтобы обработать его точку зрения.
— Была ли в этих поступках доля эгоизма? Конечно. Я человек. Мое сердце бьется в унисон с твоим, и я ничего не могу с этим поделать. Боже, Элла… — Он встает, идет прочь, потом садится обратно, словно успокаивая себя. — Ты сказала, что не хочешь меня, даже если бы я был твоим последним вариантом на земле. Ты хоть представляешь, какой вред это нанесло? Я должен был сделать себя последним вариантом и показать тебе, что ты выберешь меня. Я должен был заполучить тебя.
— Но ты сделал все это, солгав мне, — прошептала я. — Ты притворялся перед моим лицом, что тебе не все равно, что ты любишь меня. Ты умолял меня о втором шансе, а сам плел интриги за моей спиной.
Он задыхается, его глаза ищут мои, когда он говорит, — Я не мог оставить этот второй шанс на волю судьбы. Это было бы безумием.
И я вижу, что он действительно в это верит.
— Безумием, Кристофер, является то, что когда все это не сработало, ты повесил на меня гребаное убийство.
— Я предложил тебе стать моей Герой. Почему ты не могла просто принять это?
— Потому что это было вынужденно.
— Ну, посмотри на нас сейчас! Ты не оставила мне выбора. Я влюблен, черт возьми. Неужели никто, блядь, этого не видит?
Ругательства — единственное, что мне нужно, чтобы понять, что он вот-вот потеряет все терпение, которое у него осталось. Поэтому я перестаю пытаться говорить громче него и сохраняю ровный голос, когда говорю последнее, что мне нужно сказать.
— Крис, — бормочу я, сдерживая стон. Он ужасно заблуждается. — Как ты думаешь, как я могу быть счастлива, когда ты вынуждаешь меня к этому? Когда ты убил свою предыдущую невесту?
Его взгляд темнеет так быстро, что я инстинктивно отступаю назад, а когда его рука тянется к моим волосам, он случайно сталкивает виски со стола.
— Ненавидь меня за все, что хочешь, — рычит он. — Но если ты думаешь, что у меня есть хоть унция жалости к Меган, тебе придется подумать еще раз. Ты ничего не знаешь о том, что произошло между ней и мной. Но я могу рассказать тебе, если ты захочешь.
— Ты делаешь мне больно, — процедила я сквозь стиснутые зубы.
— Ты отказываешься слушать, когда я обращаюсь с тобой не так, как тебе кажется привычным.
— Пошел ты!
Не знаю, как я посмела обидеться на правду.
— Что ты хочешь знать о том, что она сделала со мной, а? Что заставит тебя понять, что она заслужила это? Ты знаешь, что она причинила боль моему отцу. Ты знаешь, что она шантажировала меня, чтобы я остался с ней. Она причинила боль и тебе. Но ты даже не заботишься о себе, только я забочусь. Но я-то тебе не безразличен, верно? Ты всегда испытывал ко мне странное сочувствие. Так что вот что ты хочешь услышать.
Он притягивает меня ближе, глядя прямо в глаза. Он слишком хорошо меня знает.
— Она била меня, давала пощечины, бросала мне в лицо все стекла в этом доме. Она швырнула в меня свой телефон в тот день, когда ты увидела синяк. — В его глазах что-то ломается. И я ломаюсь еще сильнее. — Я солгал тебе, Элла. У нас был секс до того, как я вернулся в Стоунвью. Это был шантаж, но какая разница, лишь бы она получила то, что хотела? И в первую неделю, когда я вернулся, у нас тоже был секс.
Я пытаюсь отодвинуться, вырваться из его хватки, но шок делает меня беспомощной. Он отступает, и на этот раз не может смотреть мне в глаза. Вместо этого он прижимается губами к моему уху.
— Она накачала меня наркотиками,
