он бы велел мне заткнуться и назвал бы… не знаю, сучкой или чем-то в этом роде. Но я знала.
Её выражение снова становится серьёзным.
— Я бы простила ему, если бы он ушёл из Северо-Запада. Но он бы себе этого никогда не простил. Так что спасибо.
В этот момент, как и было запланировано, звонит её телефон. Аманда уходит в дом, чтобы ответить, а я остаюсь одна.
Как и было запланировано.
***
На этот раз без седативов, за что я, оказавшись связанной и с кляпом во рту перед Айрин, искренне благодарна.
Серьёзно? Вот до чего низко опустилась моя шкала ожиданий. Пора бы начать требовать от своих похитителей большего.
— Примерно в восьми милях оттуда есть убежище, — объясняла мне Неле вчера, показывая на карте. — Не слишком удобное, потому что слишком близко к территории оборотней. Риск попасться патрулю высокий. Но Айрин его никогда не бросала.
— Потому что оно рядом с домом её родителей?
Она кивнула.
— Ходили слухи, что предыдущий Альфа собирался снести тот дом, и Айрин решила следить за ним, чтобы этого не допустить. У нас нет могилы Константина, так что это единственное место памяти, что осталось. И оно нас вдохновляет.
Я посмотрела на Коэна.
— Было бы вполне логично, если бы я захотела туда поехать после всего, что узнала о своей семье. Для Айрин, которая всю жизнь посвятила сохранению наследия Константина, это не показалось бы странным.
Я расценила его скрип зубами как знак согласия и вот я здесь. Моргаю, глядя на Айрин, стоящую передо мной. Пытаюсь отшатнуться, когда она тянет ко мне руки. Тонкие, мягкие, почти ласковые и касается моего лица.
— Ты совершила огромную ошибку, выбрав Северо-Запад вместо своей семьи. Я понимаю, ты молода и неопытна, но ты должна была знать лучше.
Я дёргаюсь, изображая сопротивление. Это чистое притворство, но странным образом оно меня освобождает. Никогда прежде у меня не было семьи, которую я могла бы разочаровать, и теперь, восполняя этот пробел, я чувствую себя почти всемогущей. Это даже весело. Не понимаю, чего Мизери всегда жаловалась.
— Я не собираюсь тебя терять, если смогу этому помешать. Ты единственный прямой потомок Константина и моя единственная кровная родственница.
Одна из Избранных, оборотень, подходит ближе и шепчет Айрин что-то на ухо. Айрин кивает и довольная обортница уходит. Интересно, где мы находимся? Мы ехали на юг часов пять.
— Дело вот в чём, Ева. — её голос становится тише, мягче, и от этого только опаснее. — Возможно, я ничего не могу изменить. Если ты отвергаешь своё наследие и не позволяешь мне сделать из тебя символ, которым ты должна быть… мне, вероятно, придётся сделать из тебя мученицу.
Её взгляд опускается на мой плечо. Туда, где под кожей спрятан трекер.
Я делаю вид, что не замечаю блеска в её глазах.
***
Когда я вижу оружие, которое они накопили, мои глаза расширяются и на этот раз это не актёрская игра. Я ожидала огнестрел, но не… взрывчатку. Похоже, они готовились давно.
Когда наступает ночь, я притворяюсь спящей и прислушиваюсь к обрывкам разговоров вокруг. Они, похоже, и без меня почти были готовы действовать. Моё появление просто ускорило процесс.
— Времени немного, но…
— … этот трекер? Они уже видят, где она. Наверняка в пути.
— … отличная возможность, но нужно спешить…
— … может, он и не придёт. Раз уж оставил её одну у самой границы. Так не поступают, если тебе кто-то дорог.
— … чушь. Он поручил её своей ближайшей помощнице. Той женщине. Но она провалилась.
— … он к ней сильно привязан…
Коэн, наверное, уже стирает свои зубы до пыли.
Интересно, успел ли он обозвать Аманду каким-нибудь словом за то, что она поддержала мой план.
Сколько лет жизни ему стоила эта авантюра?
Станет ли ему легче, когда я окажусь снова на юго-западе?
С глаз долой — из сердца вон? Нет, это точно не про нас. Но, может, его пищеводу будет спокойнее, если он не будет знать, в опасности я или нет.
Надо будет поговорить с Йормой. Убедиться, что есть кому позаботиться о Коэне, если я не смогу.
— Ева, — раздаётся голос, и я резко открываю глаза.
Передо мной стоит человек, в руке у него что-то острое.
— Прости. Но не больно будет.
Я теряю сознание, прежде чем успеваю понять, что он имеет в виду.
***
Когда я прихожу в себя, ночь уже в разгаре. Меня мутит, мысли путаются, но я всё ещё в том же убежище, где заснула. Только теперь вокруг тихо. Ни шума, ни голосов. Только я и двое человеческих охранников.
Плечо жжёт там, где был трекер. Боль как от открытой раны. На коже засохла кровь, тёмная, запёкшаяся, собралась в сгибе локтя. И в этот миг я понимаю. Я, возможно, сильно недооценила Айрин.
Глава 37
Она маленькая волчица. Кремового цвета, с теми же тёмно-карими глазами, что и в человеческом облике. И с бледно-жёлтыми, необычно крупными для её тела, острыми ушками. Пушистый хвост, изящная мордочка с несколькими светлыми пятнами — абсолютно уникальная. Такая красивая, думает он, что ему было бы всё равно, если бы это оказалось последним, что он увидит в жизни. Совсем не жалко.
Они забрали мой трекер и оставили меня здесь, и это совсем не то, что я себе представляла. Айрин должно быть ясно, что Северо-Западная стая заметит, если трекер вдруг перестанет быть связан с моим телом. В лучшем случае она поняла, что что-то пошло не так, и решила действовать осторожно. В худшем разгадала наш план и решила использовать менее ценную приманку, снабдив её моим трекером, чтобы, если всё пойдёт не по плану, пожертвовать ею в разгоревшемся бою.
Я говорю «приманка», потому что не хочу верить, будто Айрин действительно готова пожертвовать одним из своих приближённых.
Как только я окончательно прихожу в себя, кричу в кляп, извиваюсь, устраиваю целую сцену. Один из моих двух охранников, седой мужчина с длинной бородой, наблюдает за мной какое-то время, потом тяжело вздыхает, подходит ближе
