за лицо с такой силой, будто хотел смять кости.
— Слушай внимательно. Я с тобой шутить не намерен. Говори, где прячется твой папаша. Не скажешь — я из тебя сделаю отбивную и скормлю псам. А скажешь — отпущу. Ты мне не нужен. Только Сперанский. С ним хочет встретиться Захар.
Барс улыбнулся. Он знал, что это ложь. Этот чокнутый хотел убить всю семью Старика три года назад. Он и сейчас легко может сделать это. Они в опасности. И как только Барс сдаст Андрею месторасположение Старика, мачехи и сестер, он подпишет смертный приговор не только им, но и самому себе.
— Я не знаю, — ответил Барс.
— Вот как? — поднял бровь Андрей. — Как же так вышло?
— Я свалил от него, и куда он отправился сейчас, понятия не имею.
— За дурака меня держишь? — рявкнул Андрей.
— Типа того, — ухмыльнулся Барс. Если бы не проклятые веревки, он бы высвободился и убил эту скалящуюся тварь. Задушил бы голыми руками!
— Все шутишь? Знаешь, щенок, мне это надоело. — На его холеном лице появилась дьявольская улыбочка. — Не хочешь говорить? Ничего, думаю, при ней расскажешь. Приведите сюда девчонку, — не поворачиваясь, приказал он охранникам, и Барс похолодел. Речь явно шла о Полине. Андрей собирался использовать ее, чтобы узнать местонахождение Старика.
Они действительно привели Полину. Она была бледная и испуганная, с заклеенным скотчем ртом и со связанными за спиной руками, но в синих глазах сверкал гнев. Барс вдруг подумал — какая же она красивая. Даже сейчас. В его раненом сердце затеплилась нежность — та самая нежность к Полине, которая сводила с ума и мешало контролировать тело. Безудержная, порой грубоватая, но какая-то безграничная.
Полину кинули на пол неподалеку с Барсом, и он дернулся в ее сторону. Но его удержали охранники, поэтому все, что мог сейчас делать Барс — так это только смотреть на свою синеглазку. Кажется, она была в порядке, не ранена, и это немного успокаивало парня.
— Полина! — крикнул он. — Полина, все будет хорошо! Поняла?
Она закивала, не отрывая от него взгляда. Воздух между ними искрился. А от невозможности просто обнять друг друга, сводило мышцы.
Андрей лениво подошел к девушке, сел на корточки и заглянул в глаза.
— Ты ведь все знаешь, Полина, — ласковым отеческим тоном проговорил он. — Расскажи мне обо всем. Где Сперанский? Зачем он отправил своего сыночка обратно? Что происходит? Ты же умная девочка. Понимаешь, что вы оба в опасности. Но если ты скажешь правду, я отпущу вас обоих. Даже разрешу уехать из города. Ну как, тебе нравится мое предложение.
Полина кивнула, и Андрей снял с ее лица скотч, заставив дернуться — вероятно, от боли. Но говорить она с ним не собиралась.
— Ты больной ублюдок, — словно рассерженная кошка, прошипела Полина, с ненавистью глядя на отчима. Если бы не связанные руки, она бы кинулась на него и расцарапала глаза.
— Я ожидал другого, дорогая падчерица.
— Ты просто последняя мразь! — хрипло продолжала Полина. — Думаешь, это сойдет тебе с рук? Нет! Ты за все ответишь, козлина! За все, понял? Дима! Дима! — закричала она, глядя на любимого. — Не слушай этого подонка! Он обманет! Он всегда обманывает.
— Малышка, — улыбнулся Барс, глядя на нее. Это слово само сорвалось с его разбитых губ. — Все будет хорошо. Поняла меня?
Он что-нибудь придумает. Выкрутиться. Спасет ее.
— Молчи, не говори ничего!
Андрею надоело, что падчерица кричит, и он дал ей хлесткую пощечину. Такую, что ее голова откинулась назад.
— Рот закрой, дура. Иначе я сам тебе его закрою.
— Отпусти нас, иначе пожалеешь. Клянусь, — пообещала Полина. — Я тебя сама убью, если ты моего Диму хоть пальцем тронешь. Понял?
— Так, диалога у нас не получится, — скорбно покачал головой Андрей. — Так и не научил тебя манерам, Полина. А ведь я хотел, как лучше. Начинайте, — велел он охранникам. Встал и поднял на ноги сопротивляющуюся Полину.
Крепко удерживая девушку, он поставил ее напротив Барса. Схватил за лицо, чтобы она не могла отвернуться, и прошептал на ухо:
— А теперь смотри, что с ним будет, пока ты молчишь. Разомните нашего гостя, — громко велел Андрей охранником. И пока двое его держали, один бил — сначала лениво, вполсилы. Барс держался — сцепил зубы так, что на челюстях появились желваки, но не издал ни звука, хотя привкус крови во рту стал ощутимее, а тело горело от боли.
Андрей заставлял Полину смотреть на то, как избивают ее любимого человека. Она видела это и плакала. Ее трясло от ужаса. Для девушки это стало настоящей пыткой.
— Дима! Дима! Пожалуйста, перестаньте! Вы же его убьете! — в страхе кричала Полина, и только ее голос держал Барса на плаву. Когда охранник остановился, он улыбнулся девушке все той же кровавой улыбкой. Хотел успокоить. Боялся не за себя, а за нее.
— Все хорошо, девочка моя. Мне не больно. Эй, придурок, она ничего не знает! Отпусти ее, — хрипло сказал он.
— Не верю, — отозвался Андрей. — Продолжайте, парни. Наш гость все еще хорошо себя чувствует.
Барса снова начали бить. И он снова держался, хотя град ударов, что на него сыпался, был таким болезненным, что хотелось выть. А в конце он и вовсе упал на холодный пол — охранники отпустили его.
— Смотри, Полина, — говорил Андрей, не отпуска лица девушки. Смотри на то, как больно любимому. А все из-за тебя. Потому что ты молчишь. Он и умереть из-за тебя может. По-настоящему. Что ты тогда будешь делать?
Слушая его, Полина глотала слезы. А Барс смотрел на нее и снова улыбался, пытаясь успокоить. И повторял едва слышно:
— Все будет хорошо, не плачь… Я люблю тебя, все будет хорошо.
Глава 61. Мой мальчик
Когда я очнулась во второй раз, то поняла, что лежу на широкой кровати. Я находилась в полутемной комнате, похожей на чью-то спальню, окна которой были закрыты портьерами. Голова болела, во рту было сухо и ощущался мерзкий привкус химического состава, которым был пропитан платок. Руки были связаны, ноги — тоже. Я с трудом ощущала свое тело — даже пошевелиться не могла. И чувствовала себя ужасно, не понимала, что происходит, что с Димой,
