пор дует.
— Что-то случилось? — хрипло спрашивает Серёга, даже не пытаясь изобразить бодрость. Просто тяжело, с присвистом выдыхает, и просит у подоспевшей официантки чашку доппио.
— Случилось. — Подталкиваю на его край стола плотную папку.
— Что это? — Сергей лениво опускает взгляд на непрозрачный верхний пластиковый лист.
— Это конец нашего партнерства, Серёга, — говорю очень-очень спокойно. Убийственно холодно. — Открывай. Читай. Там договор купли-продажи твоей доли в бизнесе. Я выкупаю твои сорок процентов.
Морозов сначала замирает, а потом резко распрямляется. Похмелье и апатия слетают с него в долю секунды.
— Что за херня, Рус? — хрипло смеется, но звучит это скорее как туберкулезный лающий кашель. — Какие еще выкупы? Мы партнеры. Мы с тобой этот холдинг с колен поднимали!
— Я поднимал этот холдинг, — поправляю, не меняя тона. — Ты был полезным винтиком на старте. У тебя были идеи, у меня были деньги и мозги. И пока ты строил красивые графики — я нырял в говно, спасая то, что у нас пытались отжать конкуренты. Твое время вышло — ты перестал быть полезным винтиком, Серега, ты превратился в пробоину в днище. Проебал важный созвон с турками, чуть не проебал итальянцев, потому что где-то бухал трое суток. Я не собираюсь оплачивать твой кризис среднего возраста из своего кармана.
Сергей покрывается красными пятнами уязвленного агрессивного эго — он не привык быть хоть в чем-то не на высоте. Он же у нас всегда — уникум, а я так — колхоз-навоз, решала.
— Слушай, у меня просто… сложный период, — он нервно откидывается на спинку стула и начинает барабанить пальцами по подлокотнику. — У всех бывают проблемы. Ты, кстати, тоже разводишься — не сверкаешь от счастья. Я к тебе в душу не лезу и ничего не предъявляю.
О том, что я уже развелся, не упоминаю — не хочу больше делить с ним ничего личного.
Отодвигаюсь от него не только физически, но и морально — отгораживаюсь большими пуленепробиваемыми стенами. Заранее подвожу итог нашей встречи — сегодня мы с ним разойдемся с концами.
— Мои личные проблемы, Серёга, никак не влияют на графики отгрузок, — отрезаю я. — Я и так последние два года в одно лицо все тяну — а доходы пополам. Не то, чтобы я жлоб, но лошарой не буду. Поэтому, сегодня мы с тобой прощаемся.
Он слушает, потом как-то странно смотрит на чашку кофе, которую официантка ставит перед ним и тут же растворяется.
На долю секунды мне даже становится его жаль.
Все это хуйня, конечно, выводить столько бабла за его долю мне и близко сейчас не выгодно, я нал по карманам собирал, хотя все это можно было сделать аккуратнее и в течение полугода. Но необходимость сталкиваться с Морозовым делает мою жизнь невыносимой.
Пока Серёга рядом — она тоже рядом. Пока у меня общий бизнес с ее мужем — я связан с ней невидимой пуповиной.
Сергей все-таки открывает папку, смотрит. Мы сидим на летней площадке, но вокруг так тихо, что слышно, как за соседним столиком звякают вилки.
— Ты шутишь? — Сергей отодвигает папку так резко и брезгливо, словно она заразная. — Поверить не могу, что это…
— Я похож на шутника?
— Ты не похож на моего друга, блядь!
— Я не твой друг, Морозов, я просто человек, который выкупает твою долю, — перебиваю, чтобы не сводить мужской разговор до уровня бабского выяснения отношений и наматывания соплей на кулак. — Сто процентов. По рыночной оценке плюс премия за срочность. Деньги я нашел. Кредитная линия открыта. Сделка может быть закрыта за три дня.
— Да, почему, блядь?! Ты из-за турок? Слушай, я… я обещаю, что решу вопрос.
— Я уже его решил. И все остальные — тоже. — Смотрю ровно ему в переносицу, стараясь отодвинуться от желания все-таки ему высказать. Нихуя это все равно не решит, да и, если честно, так или иначе будет только полуправдой. Не могу же я ему задвинуть, что вышвыриваю его из бизнеса потому что трахался с его женой. — Я просто меняю стратегию и хочу двигаться дальше один. Единоличное управление. Мне так удобнее.
— Удобнее?! — Сергей начинает закипать. — Ты выкидываешь меня из бизнеса, потому что тебе удобнее? Это бред! Откуда у тебя вообще такие деньги?! Тебе придется вымыть всю оборотку!
— Это мои проблемы. Твоя проблема — подписать и получить кэш. Ты станешь очень богатым человеком, Серёга. Сможешь открыть свое дело. IT-стартап, что угодно. Ты же всегда хотел больше творчества. Вот твой шанс.
— Мне не нужны твои деньги! — Он громко хлопает ладонью по папке, чуть не переворачивая чашку. Звяканье вилок за соседним столом прекращается — мы явно привлекаем внимание. — Мне нужен мой бизнес! Мое дело! Рус, мы же друзья! Что с тобой происходит?!
Друзья. Ну да.
Меня передергивает.
— Дружбы в бизнесе не бывает. Есть интересы. Мои интересы изменились.
— Я не продам, — он снова откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди. Рожа выражает тотальное упрямство. Знакомая херня — если он во что-то уперся, то сдвинуть можно только железобетонными аргументами. — Этот холдинг точно такой же мой, как и твой. У меня сорок процентов. Ты не можешь меня заставить.
Ожидаемо. Сергей мягкий, но когда его загоняют в угол, начинает упираться.
Я наклоняюсь вперед. Теперь я — не друг. Я — рейдер.
Примерно как та троица, которую вышвырнул из офиса Солы. С ними Серёга бы никогда сам не справился, а я ему точно не по зубам.
— Могу, Морозов. И заставлю.
— Угрожаешь?
— Объясняю расклады. У меня контрольный пакет. Я могу назначить допэмиссию акций. Размыть твою долю до одного процента. Это займет полгода, но я это сделаю, и ты останешься с фантиками вместо акций.
— Это незаконно…
— У меня отличные юристы. Все будет очень законно. Изо всех ебучих сил законно. — Не говоря уже о том, что весь этот срок я могу свернуть до трех месяцев, если зайду в парочку «высоких» кабинетов. Проблема в том, что даже три месяца — для меня слишком много. Точку я хочу поставить сейчас. Сегодня.
— Я пойду в суд, — выкатывает Морозов.
— Валяй. Будем судиться годами. А пока суд идет, я, как гендиректор, переведу все активы на дочерние структуры. Выведу прибыль в офшоры. Будешь гордым владельцем дырки от бублика.
Я вижу, как в его глазах медленно гаснет надежда.
Он все отлично понимает — знает и мою хватку и то, что я такими обещаниями не разбрасываюсь. И все озвученное могу сделать — с меня гордость не упадет добиться своего любыми доступными способами.
— Уничтожишь холдинг, лишь
