я люблю «Орео».
— Я нашла шесть коробок в твоем шкафу сегодня, — я вздрагиваю от его дыхания на моей шее, а когда его губы смыкаются на ключице, откидываю голову назад, открываясь ему.
— Я буду заниматься с тобой любовью всю ночь, Олли. Всю. Чертову. Ночь.
Я пытаюсь ответить, но его язык обводит мой сосок, так что выходит только стон.
— Что это было? Я тебя не слышал.
— К-к… — звук затихает и замирает, когда его рука проскальзывает под одеяло, пальцы скользят по моему влажному теплу, покрывают мой клитор, от чего он пульсирует.
— Ммм, все еще не совсем понял тебя. Попробуй еще раз, принцесса.
— П-пожалуйста, — умоляю я, перебирая пальцами его волосы, хватая его мягкие волны в кулак. — Пожалуйста, Картер.
— Что пожалуйста? — блеск в его глазах говорит, что он точно знает чего я хочу, просто хочет потешить свое эго. Думаю, ему нравится слышать это особенное слово, так что я назову его снова.
— Займись со мной любовью, Картер.
Он улыбается почти что до ушей, когда сжимает меня в своих объятиях.
— Ладно. Впереди раунд превосходного занятия любовью.
Я не могу сдержать смех, когда он поднимает меня на ноги, наблюдает, как по моему телу сползает одеяло, и падает у наших ног. Его горло подрагивает, когда он разглядывает меня, словно впитывая, запоминая каждую линию, каждый изгиб, каждую деталь.
Картер приглаживает мои волосы, пальцы вдавливаются в затылок, когда он приближает наши лица.
— Я люблю тебя, Оливия. Спасибо, что любишь меня в ответ.
Как я могу не любить? Он — мечта, о которой я никогда даже не смела мечтать. Он идеально неидеален. Яростно преданный и дико страстный добрый дурила с огромным сердцем. Я так боялась полюбить этого человека, хранящего в своем сердце столько любви, потому что слишком страшно было увидеть его прошлое, узнать настоящего Картера.
Я рада, что он все равно заставил меня увидеть в нем человека, потому что иначе у нас бы ничего не вышло. Каждая часть меня осознает сейчас, в этот момент, что я нахожусь на своем месте.
Картер обхватывает мою талию, бедра, его губы следуют за его руками, пока он не становится передо мной на колени и смотрит на меня.
— Я совершил так много ошибок в своей жизни. Так много. Но ты, Олли? Ты — мое первое верное решение.
Я хочу сказать ему, как он ошибается, что для многих он был именно тем, кто так был нужен рядом. Я хочу, чтобы он увидел себя так же ясно, как я сейчас, но, прежде чем я успеваю заговорить, его рот смыкается над моим клитором, он смотрит мне прямо в глаза.
Каждый взмах его языка ровный и уверенный, точный и неторопливый, и все же я чувствую, как с каждой секундой расслабляюсь, нагреваясь при этом от кончиков пальцев до самой макушки. Мой рот на вдохе резко раскрывается, Картер крепко держит меня за бедра. Не успеваю я опомниться, как моя спина упирается в стену, а он закидывает мои ноги себе на плечи.
И он превращается в животное. Его язык погружается в меня так, словно он карает меня за грехи. Картер с диким голодом всасывает меня, вызывая каждый стон, каждый крик его имени, срывающегося с моих губ снова и снова. Мои пальцы вцепляются в его плечи, когда его пальцы пронзают мой вход, а рот Картера расплывается в дьявольской улыбке, когда он видит, как я приближаюсь к оргазму лишь от его рук.
Он перекидывает меня через плечо и преодолевает расстояние до кровати, кладя меня на живот, и когда я отползаю к подушкам, я слышу его цыканье. Его пальцы смыкаются вокруг моих лодыжек и он притягивает меня обратно к краю кровати. Я лежу попой вверх, пальцы ног касаются пола, когда его ладонь опускается на мою мягкую плоть, от чего я не могу дышать.
— Я люблю каждую часть тебя, — его хриплый шепот покрывает мое плечо мурашками, когда он прижимается ко мне. — В том числе, эту чертову задницу, и я все еще голоден, так что ты пока никуда не денешься.
Я стону, когда он перестает прижиматься ко мне своей эрекцией, когда она соскальзывает с моего тела и он снова оказывается на полу. А когда его язык снова проникает внутрь меня, мой крик переходит в полноценный всхлип. Он ласкает и лижет, погружает и пульсирует, пальцы движутся, массируют, входят, а я просто умираю, умираю, умираю.
— Моя девочка, — мурчит он, мучительно медленно проводя языком по моей щели, вокруг крошечного отверстия, и я срываю одеяла с кровати, умирая снова и снова от того, как его хриплая, томная усмешка вибрирует во мне.
Картер — дикарь, пожирающий меня так, что я становлюсь одичавшей.
— Трахни меня, — я зарываю эту просьбу в одеяло, которое заглушает мои крики.
— Что, красавица? — его большой палец находит мой клитор, давит, трет, медленно, медленно, медленно, затягивая оргазм, который захватывает все мое тело, от чего я дрожу.
Застонав, я снова бормочу слова.
Его пальцы крепко сжимают мои волосы, он притягивает мою голову к себе и смотрит мне прямо в глаза.
— Мне нужно, чтобы ты попросила еще раз и, намного, блять, громче, чтобы я знал, что правильно тебя услышал.
— Боже мой, как же порой ты чертовски раздражаешь.
Он смеется мне в плечо, впивается зубами в мою кожу. Жар
его языка смягчает боль от укуса.
— Раздражать тебя — мое любимое занятие. Самое любимое — любить тебя. Так что попроси еще раз и попроси вежливо.
Мои глаза сужаются, когда я ненадолго задумываюсь о том, чтобы толкнуть его на землю и оседлать его как лошадь. Но я знаю, как сильно он жаждет контроля, и мне нравится уступать ему, поэтому я прикусываю язык, прежде чем дать ему то, чего он жаждет.
— Трахни меня, Картер. Пожалуйста.
— Трахнуть тебя… — он просовывает руку между моим телом и матрасом, снова и снова возбуждая меня, прикусывает губу от того, как я в стоне произношу его имя, прижимаясь к его ладони. — Как тебя трахнуть?
— Трахни, будто ты любишь меня, — задыхаясь, говорю я.
Он пронзает меня без колебаний, одним карающим толчком, от которого у меня закатываются глаза. Он вбивавает в меня все, что у него есть, и говорит мне, как сильно он меня любит.
И когда я кончаю прямо на нем, мое тело рушится на кровать, он разворачивает меня и отбрасывает на подушки.
— Еще не все, — рычит он, обхватывая руками мои ноги, и рывком прижимает
