маме. Зато отчетливо, помнила, как мы с мамой шли в школу, а папа, пьяный, плелся сзади и орал на всю улицу, какая наша мать дрянь, паскуда и шваль подзаборная. И так от самого дома до школы. Каждый божий день. В течение года. Были, конечно, и другие оскорбления, но я тогда мелкой еще была и всего не запомнила. Либо память посчитала, что помнить мне этого не стоит.
А потом еще Машка начудила. Опозорилась на всю школу. Ей-то хорошо было, мама подсуетилась и сестренка все экзамены сдала быстро и тихо. Ну, как сдала, ей просто учителя тройбаны поставили, лишь бы больше не видеть сего чуда юдного и были таковы. И то только из-за уважения к нашей маме. Она в школе главным поваром работала. А когда уволилась и сменила место работы, я посчитала, что мне в этой школе тоже делать больше нечего. Спасибо Машке, благодаря ее триумфу на меня начали показывать пальцем абсолютно все, кому было не лень. В общем, когда Настасья предложила перейти в ее школу, я с радостью ухватилась за эту идею. Забрала документы и не с кем, не прощаясь, свалила. Вследствие чего, потом дико сожалела о своем решение. Но как правило, что было, то было. Прошлое не вернуть и уже ничего не поменять.
Тем не менее, год в техникуме пролетел незаметно. Я все еще вспоминала Ярослава, но чувства поутихли. Четвертый год мой любви к нему подходил к концу, а сдвигов никаких так и не наблюдалось. Просто я его больше никогда не видела с того первого раза. А быть назойливой мухой не хотелось. И новых встреч тоже не искала. Да и после изнасилования, как-то все больше и больше шарахалась от парней в стороны. С той ночи все время всегда теперь носила баллончик с газом и маленький складной ножик. Правда и по ночам одна не расхаживала. Все больше вела затворнический образ жизни. Читала любовные романы, разбавляя их детективами и фантастикой, писала стихи. И продолжала мечтать. О чем именно, понятия не имею. Просто мечтала о том, как вырасту. Как разбогатею, построю или куплю, где-нибудь на берегу моря небольшой домик. Заберу маму к себе и мы заживем не зная горя и забот. Тьфу, ты, ну ты. Глупые мечты наивной девчонки. Ха-ха-ха. И почему тогда так тошно на душе?
ГЛАВА 7
2014
Михаэль и Сашка все еще сидели на балконе, весело болтали и смеялись, забыв о моем существовании. Я сильно сжала стакан с недопитым виски с колой, одним глотком осушая его, слегка закашляла. С грохотом поставила стакан и снова потянулась к бутылке. Налила себе 50 на 50, взяла тонкую сигаретку и слегка пошатываясь, направилась к воркующей парочке. Вслед мне полетели уже другие слова песни Шатунова:
— Забудь его, забудь!
Уйдет любовь, как дым.
Ведь у него в мечтах
Не ты, не ты, не ты…
Хмыкнула, распахивая балконную дверь и заходя внутрь. Какая идиллия! Сашка сидела рядом с Михаэлем, положив свою голову ему на плечо, а он обнимал ее за плечи. При моем появлении оба вздрогнули и отстранились друг от друга, отодвигаясь подальше. Глаза у Сашки забегали в стороны. Потом она вдруг улыбнулась.
— Не помешаю? — язвительно спросила, и нагло уселась Михаэлю на колени. Обняла его за шею, заглядывая в карие глаза. Рука на автомате поползла от плеч по шее к голове, а пальцы попытались схватить короткие волосы моего, черт тебя дери, мужчины!
— Мы уже ставки хотели делать, — проговорил Михаэль, обнимая меня за талию.
— Ставки? — не поняла я, замирая на месте.
— Ага, — пробурчала Сашка. — Когда ты наконец-то составишь нам компанию.
Хм. Мне показалось, или в ее голосе я услышала упрек? С интересом посмотрела на нее, ожидая продолжения, но его не последовало. Вместо этого Михаэль забрал из другой моей руки стакан с алкоголем, сделал глоток и поморщился.
— Ты решила напиться?
— Возможно, — туманно произнесла, взмахнув свободной рукой в сторону. — Вообще-то покурить хотела. Вы ушли, бросили меня одну, вот мне скучно и стало.
Боже, что за бред я несу? В самый раз сгореть со стыда. Благо люди тут почти все взрослые. Ха. Интересно, чтобы сказал Андрей, узнай он, что его семнадцатилетняя сестра курит и распивает спиртные напитки в моем обществе, да еще и с парнем, который старше ее на шесть лет? Ну явно по головке б меня не погладил. Хихикнула и тут же снова взгрустнула.
— Хочу поднять тост, — забирая свой стакан у Михаэля, сказала я. — Пусть все что было, остается в прошлом. Давайте жить настоящим, — и сразу же сделала три больших глотка.
Михаэль, снова забрал мой стакан. Передал его Сашке и привстал.
— Кажется, кому-то уже хватит, — проговорил он, сажая меня на то самое место, где еще секунду назад сидел сам. Закурил мою сигарету и вернул ее мне. — Кури.
Сашка все это время старательно отводила взгляд в сторону.
— Мих, — позвала она Михаэля. В самый раз беситься, когда твоего мужчину, другая так ласково зовет, а я нет, спокойна. Мне даже в кайф слышать это. Упс. Поправочка. Было. До сегодняшнего дня. — Ты не мог бы на минутку оставить нас?
Михаэль кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.
— Лиз, — начала Сашка, не сводя с меня своих глаз, отдавая мне мой стакан с виски и колой. — Ты прости меня, но я рассказала Михе о том, что сегодня произошло.
Барабанная дробь. Я слишком сильно вдыхаю дым и захожусь в диком кашле. На глазах выступают слезы и тут меня прорывает. Стакан летит в стену и вдребезги разбивается. Я тушу сигарету, встаю и молча ухожу в ванную. Запираюсь. Открываю кран с холодной водой, и ополаскиваю лицо. Поднимаю лицо к зеркалу, замечаю побелевшие локоны волосы, затуманенный болью и печалью тусклый взгляд, бледный цвет лица, осунувшиеся щеки и глубокую складочку у губ. Беру полотенце, вытираю лицо, утыкаясь в махровую ткань, кусая ее и тихо скулю, сползая спиной по стеночке. «Им не понять», — проносится в моей голове.
2001 год
Учился ли Яр еще, или скорее всего уже закончил Тех, я не знала. У меня появились новые заботы и новые подруги. Леа и Ната. Две противоположности. Леа рыжая бесстыжая девчонка, с серьезными светлыми серо-зелеными глазами, тонкой талией, веснушками по всему телу, и редкой улыбкой на губах. Она жила в Усть-Нарве, и каждый день моталась на автобусе в Нарву на учебу. У них в Устьке была только одна
