на край ванны, и я начинаю нагревать воду. Пока он раздевает её, я не могу избавиться от мысли, что один из нас или мы оба делали это уже слишком много раз. Ей слишком часто причиняли боль. И в глубине души я знаю, что это, по крайней мере, частично наша вина. Она здесь из-за нас. И постепенно, по мере того как я начинаю осознавать нашу роль в этом, меня охватывает чувство вины.
— Блядь, — ругается Кейд, и я замечаю, как глаза Афины слегка дрогнули от шока, прежде чем снова закрыться.
— Что? — Я резко поворачиваюсь и смотрю на него, пока ванна наполняется. — Что, чёрт возьми, происходит?
— Я убью его на хрен, — снова ругается Кейд себе под нос, сминая в кулаке чёрное платье Афины, прежде чем отбросить его в сторону.
— Кого? Джексона?
— Да, — Кейд слегка раздвигает ноги Афины, позволяя мне увидеть жирный след на её коже и то, как её трусики скручены и сдвинуты в сторону. — Насколько я могу судить, он к этом причастен, а затем просто оставил её там замерзать.
— Это на него не похоже. — Я хмурюсь. — Я не...
— Ну, на этот раз, чёрт возьми, так и было, — лицо Кейда краснеет от гнева. — Он был очень зол, когда уходил, Дин. И, похоже, он выместил свою злость на Афине.
— Это правда? — Глаза Афины снова распахиваются, и я смотрю на неё, чувствуя, как мои собственные мышцы напрягаются от нарастающего гнева. — Джексон сделал это с тобой?
— Ммм... — тихо стонет Афина, а затем издаёт тихий хныкающий звук, когда Кейд заканчивает раздевать её догола и начинает опускать в тёплую воду.
— Осторожно! Мы не хотим её напугать. — Я начинаю снимать рубашку, и Кейд смотрит на меня с удивлением.
— Что ты делаешь? — Спрашиваю я.
— Ванна достаточно большая, чтобы в неё могли поместиться несколько человек. Я собираюсь искупаться вместе с ней. Ты тоже можешь присоединиться, если хочешь, но я точно не оставлю её лежать здесь одну.
— Хочешь, чтобы я принял ванну с тобой, братишка? — Усмехается Кейд, опуская Афину в воду.
Я недовольно смотрю на него.
— Мы занимались с ней сексом вместе, и я думаю, что мы сможем позаботиться о ней вдвоём. Но ты не обязан.
Кейд пожимает плечами.
— Тогда присмотри за ней минутку.
Я забираюсь в ванну, раздеваюсь и прижимаю Афину к себе. Она тихо стонет, прижимаясь к моей груди, и я стискиваю зубы, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Возможно, всё началось с того, что мы причиняли ей боль, с того, что именно мы совершали ужасные, болезненные и унизительные поступки. Но теперь всё изменилось. И то, что Джексон сделал это, хотя он всегда был единственным, кто смотрел на нас свысока из-за нашего поведения с Афиной, вызывает у меня почти непреодолимое желание изменить выражение его лица, когда он вернётся домой.
Кейд тоже входит в ванну и садится с противоположной стороны. Он тянется к ступням Афины и нежно массирует их, пытаясь восстановить кровообращение, в то время как я провожу ладонями вверх и вниз по её рукам. Она издаёт тихие звуки, когда мы прикасаемся к ней, и я чувствую, как мой пульс учащается от этих звуков. Я изо всех сил стараюсь не испытывать эрекции, сейчас не самое подходящее время, но я чувствую, как мой член набухает с каждым тихим стоном, который она издаёт от наших с Кейдом прикосновений.
— Джексон сделал это против твоей воли? — Спрашиваю я снова, теперь, когда она немного более внимательна. Наступает пауза, и я не уверен, услышала ли она меня, но затем она просто отрешено кивает, снова опуская голову мне на грудь.
— Я собираюсь выбить из него всё дерьмо, — рычит Кейд, его руки слегка сжимаются на икрах Афины. — Богом клянусь...
— Мы справимся с этим вместе, — уверенно говорю я ему. — Но сейчас нам нужно сосредоточиться на Афине.
— Брат, всё действительно изменилось, — отвечает Кейд, его голос смягчается, когда он проводит руками по ногам Афины. — Мы думали, что всё будет совсем по-другому.
— И всё ещё больше измениться. — Предупреждаю я его. — Мы не можем оставить всё как есть, Кейд. Ни то, что произошло с Афиной, ни то, что случилось с её матерью, ни то, что произошло с Натали, ни с кем-либо ещё. Мы должны заботиться об этом городе. В этом ведь и смысл того, что один из нас унаследует его, верно? Чтобы защищать его и людей, которые здесь живут. Но, похоже, со временем наши семьи забыли об этом. Поэтому мы собираемся всё исправить.
Я продолжаю укачивать Афину, когда говорю, и чувствую, как она шевелится в моих объятиях, словно подтверждая то, что я уже знаю.
— Мы собираемся изменить этот город навсегда, — уверенно говорю я Кейду. — И наши отцы либо присоединятся к нам, либо будут свергнуты.
На мгновение я не уверен, что Кейд собирается ответить. Но затем на его лице медленно появляется улыбка, и он кивает.
— Теперь ты начинаешь говорить как я, — замечает он.
6
КЕЙД
Мы с Дином не можем заснуть после того, как вытираем Афину и помогаем ей лечь в постель. Мы тщательно вымыли её, чтобы избавиться от всех следов того, что сделал Джексон. Мы удостоверились, что ей тепло и она одета в удобную одежду для сна, а затем оставили её в постели, спустившись вниз, чтобы навести порядок.
Мы не знаем, что делать с огромным количеством фотографий и статей. В конце концов, мы складываем их в стопку, и Дин находит пару плотных бумажных папок, чтобы разложить их в них. Фотографии занимают две части, а статьи, аккуратно сложенные, помещаются в третью. После этого они выглядят безобидно, аккуратно разложенные на кофейном столике, как будто внутри них не скрыта целая история ужасов.
— Спать? — Спрашивает Дин.
— Нет, — говорю я ему, чувствуя, как меня снова переполняет злость. — Я собираюсь дождаться, когда Джексон вернётся домой.
— Ну что ж, — отвечает Дин, откидываясь назад и поднимая руки над головой. — Думаю, я подожду с тобой.
* * *
— Остановись, немедленно! — Мой голос разносится по комнате, но Джексон не останавливается. Он даже не колеблется, продолжая двигаться к лестнице. Я бросаюсь к нему, хватаю за плечо и оттаскиваю назад.
Признаюсь, я не ожидал, что это будет так сложно. Но мои пальцы впиваются в его плечо, и я оттаскиваю его назад с такой силой, что он падает на деревянный пол с глухим звуком. Его задница
