фото, поверх блейзера песочные часы и черной юбки карандаш так же красовался бейдж.
Фото было просмотрено.
Вверху загорелась надпись «Печатает…»
Отозвать фото было уже невозможно. Он просмотрел его.
«Пашуковского 17, сегодня в 20:00. Жду, Эмилия»
Соски напряглись. Бедра сжались. Теперь он знал и моё имя и фамилию. Это в большей степени был испуг, чем возбуждение. Кажется, что все вокруг только и смотрят на тебя. Хочется скрыть телефон.
То, что начиналось как игра уже совсем не было на неё похоже. Сердце колотилось все быстрей и быстрей.
Как любая женщина, я бы хотела перевести всё это в шутку. Возможно я бы так и сделала, если бы не восемь дней без секса с мужем. Да и секс последнее время был не просто плохой, а разочаровывающий.
Слабый мужчина. Усталый, затюканный, недовольный. Со слабой потенцией. Однообразный. Пытающийся угодить, вместо того, чтобы брать меня, как вещь.
— Хочешь правду?
Эмилия утомленно смотрит мне в глаза. Почти безразлично. Я вижу красивую девушку с румяным лицом. Она пожимает плечами:
— Последнее время я использую его, как лизуна.
Поэтому я стала просчитывать вариант «а почему бы и нет?».
Почему бы не поехать к незнакомому красивому мужчине сегодня вечером. После конференции сесть в такси и прямо в таком виде привезти ему то, что он заказал по фото.
Что в конце концов изменится? Я одна. В чужом городе. Огромном. Тут никому ни до кого нет дела. Это не наша «большая деревня», где куда бы ты ни шла, тебя кто-то видит, да знает.
В такси ты вообще инкогнито. Туда и обратно. Заодно и проверим: это я уже не способна возбудить своего мужа или это наши сексуальные провалы — его личные интимные проблемы.
В голове была тысяча мыслей, голосами подруг: «А что если это маньяк?»
Так это точно и есть маньяк. Только не тот, который на Тиндере притворяется, что хочет серьезных отношений, а конкретный неприкрытый. С анкетой и фото и огромным смачным членом на фото.
И это я ему первая написала…
Я слушала выступления докладчиц, их частную практику и прорывные исследования корейских медиков. Даже хлопала вместе со всеми. Улыбалась знакомым, имена которых не знала, но лица узнавались по прошлым конференциям. Но мысли мои были не здесь.
С того момента и пяти минут не проходило, чтобы я не зашла снова на его анкету. Никаких дополнительных сообщений типа «ну что приедешь?» или «чего молчишь» от него не было.
Только четкая и конкретная инструкция где и во сколько быть.
Я раз сто посмотрела на себя во фронталку.
Пыталась найти отговорку для себя типа «прыщик вскочил» или «нет, мне надо сначала домой заехать» или «нет, без депиляции я не поеду», но тщетно: я была хороша неимоверно. Именно сегодня.
В семь вечера я уже ушла с конференции, чтобы поужинать в ресторане и теребила яндекс такси. Цены конечно столичные обескураживали, но… за удовольствия надо платить.
Киска время от времени пульсировала даже не столько от предвкушения члена, сколько от самой ситуации: сейчас я решусь, нажму кнопку, сяду в машину и поеду к мужчине, которого выбрала по фото утром.
Еще раз перезашла в анкету.
А что если я приеду, а он забыл?
Или не дождавшись от меня подтверждающего сообщения «Буду», он позвал другую?
Может написать ему, что приеду, уточнить, чтобы встретил у подъезда…
Нет. Он лаконичен — я должна соответствовать, а не нюни разводить. С одним уже «додружилась», «доуточнялась» теперь вон в трениках телевизор при мне смотрит, да попердывает.
А тут есть шанс всё начать с белого листа.
Еще раз посмотрела его анкету. В описании было написано «иррумация». Загуглила, что это. В шоке, но это именно то, что я хотела попробовать.
Я должна спросить пациентку:
— Что ты чувствовала в этот момент?
— Что я чувствовала? Что я словно спала раньше. Что жизнь имеет миллион возможностей, миллион дорог и поворотов, а я как трамвай езжу одним и тем же маршрутом. У меня все дрожало внутри. Я не знаю, как я решилась.
— Эйфория отпускника?
— Угу.
Последний раз, сидя за столиком ресторана, я сжала коленки, открыла яндекс с уже забитым адресом и нажала «вызвать». Заказала счет. Цены снова выбесили, в яндекс тоже цена подросла из-за повышенного спроса, но я уже настроилась. Да и опаздывать не хотелось.
Сев в машину, я снова зашла на его анкету и едва попадая в буквы от трепета написала «еду».
От него почти сразу пришло сообщение: «Переступишь порог, встанешь на колени. Буду ебать тебя в рот».
Я снова испуганно закрыла переписку, словно по моему лицу, как в кино бежали буквы отраженные от экрана и водитель мог всё прочитать.
По лицу действительно бежали огни, но это такси везло меня через большой город: вывески, витрины, светофоры.
Я отвернулась к окну.
У меня даже слюна начала выделяться.
В моем кабинете две тяжело дышащие женщины. Я чувствую электричество в воздухе. Мы обе возбуждены. Я стараюсь деликатно, пока пациентка говорит, переставлять напряженные ноги, чтобы не отвлекать ее.
Эмилия поправляет локон волос выбившийся из причёски и проводит рукой по румяной, пунцовой щеке. На моих консультациях она почти всегда заново переживает этот опыт.
Я вышла из машины. Подошла к подъезду и набрала домофон.
— Моя сучка подъехала?
Его грубый глухой голос. Словно потусторонний зазвучал из и без того хрипящего домофона.
Чувствуя себя средневековой воровкой у врат сокровищницы, я попыталась ответить, но почувствовала в тот же миг, что к горлу подкатил такой ком, что я онемела.
Дверь пикнула не дожидаясь моего ответа.
В подъезде я слышала только цокот своих шелковых сапожек. Лифт опустился и из него вышел молодой отец с коляской.
В такой момент кажется, что все смотрят на тебя и все знают, куда и зачем я иду, но… Он даже не посмотрел в мою сторону. Я нырнула в лифт, где еще раз в зеркало смогла лицезреть себя: замужнюю девушку, которая идет по незнакомому адресу к мужчине, который написал «буду ебать тебя в рот».
Я словно загипнотизированная. Словно крыса за дудочкой Нильса.
Нахожу дверь с номером. Стучусь. В последний раз поправляю волосы. Потом ее раз и еще один последний раз.
И еще разок, чтобы наверняка.
Дверь открывается.
Свет был выключен и его огромный силуэт словно материализовался из темноты. Мой взгляд поднялся от ног выше, к ширинке, потом по торсу вверх. Я физически чувствовала, как он разглядывает меня.
Мои ножки в шелковых сапогах.
