class="p1">— Мой номер, Колючка. Свой ты не дашь, по тебе видно, так что приходится проявлять инициативу, — легко произносит он, сохраняя армейскую выправку и ровную осанку, в то время как я судорожно сминаю уголок листка влажными пальцами. Если кому и нужна сейчас психологическая помощь, то явно не ему.
— Зачем?
— На днях я ухожу в море, — важно сообщает. — На свидания и конфетно-букетный период у меня сейчас времени нет, но терять тебя не хочется. Поэтому будем общаться по телефону и знакомиться ближе. Лучше присылай сообщения, на них я тебе по возможности отвечу. Сама понимаешь, служба, звонок могу не услышать или сигнал не пройдет.
Его наглость как удар под дых. Я не знаю, как реагировать. И всё-таки взрываюсь.
— Богатырев, вы, наверное, меня с кем-то путаете, — в сердцах бью ладонью по столу. Но на каменном лице Данилы ни один мускул не дрогнет. — Если кто-то из местных женщин позволяет себе вольности, то это совсем не значит, что так можно со всеми. Я не…
— Ты имеешь в виду Инну, которую весь офицерский состав переимел? — грубо перебивает меня.
— Весь? — выгибаю бровь.
— За редким исключением, — усмехается, уловив подвох. — Она не в моем вкусе. А вот ты — да.
В легких сгорает кислород, но я нахожу в себе скрытые резервы, чтобы дерзко отчеканить:
— Не всегда наши желания совпадают с возможностями. Я вам не по зубам.
— Напрасно ты так, — тихо рокочет. От его хриплого голоса у меня мурашки по коже. — Я ведь с самыми серьёзными намерениями.
— Замуж позовете?
— Почему бы и нет, — улыбается с лукавым прищуром. — А пойдешь?
— Нет, — фыркаю, опустив голову.
— Почему?
— Вы не в моем вкусе, — возвращаю ему его же фразу.
Богатырев берет паузу. Наше молчание, как передышка перед решающим боем. Покосившись на командирские часы, он вздыхает с досадой и без тени ехидства уточняет:
— Дальше полиграф?
На мгновение я теряюсь, будто Богатырев меня во лжи уличить хочет, но потом понимаю, что он торопится — его же в штабе ждут. Мы и так много времени потратили на взаимные перепалки. Допустим, офицер всего лишь развлекается перед рейсом, а я зачем откликаюсь?
Дура!
Может, отчасти Богатырев и прав? Мой профессионализм оставляет желать лучшего. Так и практику провалить немудрено.
Соберись, Николь! Яйца в кулак — и работать!
— Да, сейчас все подготовлю.
Я поднимаюсь с места, чтобы подключить аппарат. Руки дрожат, ноги ватные. Спотыкаюсь рядом со стулом Богатырева, чувствую на талии и бедре тепло мужских ладоней, бережно придерживающих меня, но это последнее, что меня беспокоит в этот момент.
— Пересядьте, пожалуйста, — строго указываю ему на специальное кресло.
Полиграф я вижу третий раз в жизни, остальное — в теории. Однако вспоминаю все, чему меня учили на военной кафедре, принимаю непроницаемое выражение лица и наклоняюсь к мужчине, чтобы прикрепить датчики дыхания. Он послушно приподнимает руки и пристально следит, как я оборачиваю ленты вокруг его твердого, каменного торса.
— Чуть выше, — вкрадчиво подсказывает Богатырев. — И сильнее затяни, иначе результаты будут недостоверные, — перехватывает мои руки, прижимает к своей мускулистой груди. — Вот так.
— Может, и остальные датчики сами прикрепите?
Мы так близко друг к другу, что я чувствую его дыхание на своих губах. Мощные лапы крепко держат меня за запястья, не позволяя отстраниться.
— И отказать себе в удовольствии, когда ты меня касаешься? Нет уж. Докажи мне, практикантка, что я не прав, а ты на своем месте, — бросает с вызовом. И я его принимаю.
Как только он отпускает мои руки, я отшатываюсь от него как ошпаренная. Назло ему, отключаю эмоции и дальше делаю все четко, правильно и спокойно. Завершив подготовку, я сажусь за ноутбук, вывожу графики на экран и начинаю опрос по протоколу.
— Вас зовут Данила?
— Для тебя просто Даня, — намеренно провоцирует меня.
— Нужно отвечать «да» или «нет», — невозмутимо напоминаю.
— Да.
— У вас случались конфликтные ситуации с начальством?
— Конечно, да.
Я без кривых знаю, что он говорит правду. Слишком у него характер тяжелый, стычек не избежать. Неужели он и в обычной жизни такой? Наверное, поэтому холост до сих пор.
— У вас благоприятная атмосфера в семье?
— Какое отношение это имеет к моей службе? — напряженно рявкает, будто я затронула болезненную тему. Заводится с полуоборота.
— Стандартный набор вопросов, Данила, — недоуменно всматриваюсь в его лицо. На высоком лбу залегли морщины, губы поджаты. — Что-то не так? Повторить?
— Нет, я с первого раза понимаю, — раздраженно огрызается он, и полиграф считывает его эмоции. — Мой ответ: «Да». В семье все хорошо.
— Зачем вы солгали? — уточняю, покосившись на взбесившиеся графики.
— Ты неправильно интерпретируешь показатели, практикантка, — отмахивается он игриво. Заметно успокаивается, будто отдал своему организму приказ, и тот послушался незамедлительно.
— Были ли у вас эпизоды, когда вы чувствовали, что теряете контроль?
— Сейчас, — произносит с хрипотцой.
Полиграф твердит, что это чистая правда. И мне становится не по себе.
Наши взгляды сталкиваются. Становится жарко и нечем дышать.
— Достаточно. Мне все понятно.
Я разрываю этот разрушительный зрительный контакт, сохраняю полиграмму и снимаю все датчики, стараясь не дотрагиваться до Богатырева. Но не получается. Он сам берет меня за руку, сплетает наши пальцы. Встает, чтобы мы оказались лицом к лицу.
Он выше меня, больше и массивнее, но мне не страшно находиться рядом с ним. Скорее, волнительно.
— Следующий! — выкрикиваю в сторону коридора, где должны ожидать своей очереди другие военнослужащие.
— Разрешите? — в кабинет заглядывает добродушный брюнет в форме. Видит меня, улыбается шире, чуть не роняет фуражку на пол. — Новенькая?
— Выйди, Лука, мы не закончили, — командует Данила, не оборачиваясь. И дверь тут же захлопывается.
— Что вы себе позволяете! — толкаю его в грудь.
Не двигается. Нависает надо мной, как скала над морем. Аккуратно подцепив пальцами мой подбородок, затыкает мне рот поцелуем. Жестким, властным, хозяйским.
Пришел, увидел, победил, но… В ответ я кусаю его со всей дури. До металлического привкуса на языке.
Он нехотя отстраняется, смотрит на меня с уважением и восхищением. Неадекватный мужчина! Начинаю сомневаться, что его можно допускать к службе.
— Дождись меня, Колючка, — усмехается он, небрежно смахивая кровь с губы. — Я вернусь из похода и женюсь на тебе, а ты мне сына родишь.
Пока я возмущенно хватаю ртом воздух, он целомудренно целует меня в щеку и уходит. Оборачивается на пороге и, перед тем как закрыть за собой дверь, припечатывает меня безапелляционным приговором:
— К свадьбе готовься. Ты будешь самой красивой невестой. Моей.
Глава 6
Наши дни
Николь
Мы стоим у свадебной арки. Я вся в белом
