он довольно известный бизнесмен. За Диану я вообще молчу. Не удивлюсь, если эти фото и вовсе очень скоро разлетятся по всей стране.
— Дашенька, милая… Прости меня. Я такой дурак, — я вижу, что мои слова приводят Ваню в смятение. Его глаза блестят от тоски, возможно, ему в самом деле жаль и он жалеет о содеянном. Но разве это что-то меняет?!
Ваня берет меня за руки, пытается притянуть к себе. Противно. Кажется, будто бы от него исходит какой-то чужой запах. Приторный, слишком сладкий аромат чужих духов, которые вызывает приступ тошноты. Ощущение, что мой муж целиком и полностью пропах этим запахам.
Не могу дышать. Задыхаюсь.
— Даш, только успокойся и нервничай, ладно? Мы все решим. Справимся со всем. Слухи утихнут рано или поздно. Все пройдет… — тараторит Ваня, но я его не слышу. В ушах пищит. Реальность становится такой далекой, словно и не моей вовсе.
Я никогда не хотела стать знаменитостью. А теперь… Нет, не то чтобы я из тех людей, которые боятся, что скажут люди.
Но в этом замешаны и наши дети. Сердце болит за каждого из них, ведь…
Им тоже придется пройти через все это.
— Что же ты наделал, Ваня… — шепчу я, находясь в какой-то прострации. Ощущение, что я наблюдаю за происходящим со стороны. Будто бы это не со мной всё происходит. Будто это страшный сон, и я вот-вот проснусь. — Что же ты наделал…
Голос дрожит, слёзы застилают глаза, но я изо всех сил стараюсь держаться. Не плакать. Не показывать ему свою слабость. Не сейчас.
Ваня делает шаг вперёд, протягивает ко мне руку, но я отрицательно качаю головой, тем самым давая понять, чтобы он не смел ко мне приближаться. Мне физически больно его видеть. Невыносимо терпеть его касания, после того, как он касался другой… Представлять, как он обнимал её, целовал…
— Даш, я тебе клянусь, у нас с Дианой ничего не было, — произносит он хриплым голосом. В его глазах — мольба, отчаяние, даже раскаяние. Но…
Не верю. Не могу поверить. После увиденного… После того, как собственными глазами видела, как он заходил с Дианой в гостиницу.
Когда твоё доверие так жестоко предают, кажется, что весь мир повернулся против тебя, и от любого человека, даже самого родного и близкого, можно ждать подвоха. Лжи. Предательства.
— Мне надо выйти, — судорожно выпаливаю, понимая, что если сейчас же не уйду отсюда, то попросту задохнусь от боли и отчаяния. Воздуха не хватает, в груди жжёт, к горлу подкатывает тошнота.
Проскальзываю мимо Вани, словно призрак, судорожно обуваю балетки, не попадая вначале в одну, потом в другую, и выбегаю на лестничную площадку.
— У нас с ней ничего не было! — кричит мне вслед муж. — Даш, подожди! Послушай меня!
Можно подумать, эти двое в гостиничном номере о погоде разговаривали. Как это глупо.
А мне уже и плевать, было — не было… Какая разница? Какая разница, что именно произошло между ними, если Ваня совершил самую главную ошибку? Предал моё доверие? Разрушил всё, что было между нами? Нашу любовь, нашу семью, наше будущее…
Глава 13
Дарья
Выбегаю из подъезда, в лицо ударяет холодный ночной воздух. Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но не получается. Слёзы градом катятся по щекам, дыхание сбивается. Иду куда-то, не разбирая дороги, не понимая, куда иду, зачем… Просто иду. Пытаюсь уйти от боли. От отчаяния. От предательства. Хотя прекрасно понимаю, что далеко мне не уйти.
Сбежать от проблемы не выйдет. Её нужно решать, вот только как? Как жить с этим дальше?
Самое страшное, чего я так боялась — случилось. Ваня… Мне изменил. Иначе чем он мог заниматься в гостинице со своей бывшей — Дианой Скороходовой?! Не о погоде же они там разговаривали?! Фотографии, которые я успела увидеть в статье, не оставляют никаких сомнений.
Ваня был в одном номере с чужой девушкой. Это осознание раз за разом ударяет меня, словно молния.
Не понимаю, как Ваня мог так со мной поступить. С нами. Под удар ведь попала вся наша семья. Он просто одним махом всё разрушил. Всё то, что мы так долго строили. Кирпичик за кирпичиком. Год за годом.
Сердце болит так сильно, что хочется вырвать его из груди, чтобы больше ничего не чувствовать. Эта боль… Она невыносима.
Жадно вдыхаю воздух, а в груди всё равно жжёт, словно воздух совсем не поступает в лёгкие.
Короткая передышка не даёт должного спокойствия. Нужно что-то делать. Нужно поговорить с ним, хоть я все ещё не остыла.
Возвращаюсь в квартиру.
Ваня сидит на диване, опустив голову. Поднимает на меня виноватые глаза, от которых становится тошно. Я понимаю, что он жалеет о содеянном. Но уже ничего не исправить. Сделанного не воротишь.
Почему он не подумал об этом раньше? Когда шел в один номер со своей бывшей одноклассницей?
Неужели Ваня не осознавал последствий? Это совсем не похоже на моего мужа. А может, я просто все эти годы плохо его знала?
Маша и Игнат, не осознавая критичность ситуации, восторженно кричат:
— Папа! Ты был со звездой! С Дианой Скороходовой! Маша подбегает к Ване и спрашивает:
— Папа, а ты взял у неё автограф? Эти слова подобны удару под дых.
Ваня молчит, смотрит на меня. В его глазах — мольба о прощении. — Папа, а я могу с ней увидеться? Пожалуйста! Очень хочется!
Это моя любимая актриса!
Не припомню, чтобы Маша увлекалась сериалами с участием Скороходовой, да и я сама их никогда не смотрела. Но дочь выглядит такой счастливой и воодушевленной, что лишь усиливает мою боль. Она просто не понимает, что нашей семье наступил конец.
Что все разрушено. Остались лишь руины.
— Маш, успокойся. Все, что пишут в новостях, полная чушь! — рыкает Ваня довольно грубо, и вся радость дочки тут же улетучивается.
— Но ты же гулял с Дианой? Она твоя подруга? В новостях пишут, что вы учились вместе. Получается, ты её знаешь? А я хочу всего лишь селфи с ней сделать… — причитает дочка, поджимая губки.
— Машуль, прошу… — устало вздыхает Ваня, хватаясь за голову. Расспросы дочери выводят его из себя, муж с трудом держит себя в руках. Но что поделать, сам дров наломал. Теперь пусть отвечает за свои поступки. Перед детьми. Передо мной.
— Ну пап… — вздыхает дочь, опустив голову.
А Вера стоит в стороне и молча наблюдает за нами. В её глазах — понимание. Такое, какое и должно быть у шестнадцатилетней девочки. И
