его в том же возрасте, в котором я видела его в последний раз. Но теперь на его лбу появилось больше морщин, пигментных пятен и желтоватого оттенка кожи, что говорило о переизбытке виски.
Однако мой дядя был все еще большим; все еще мускулистый, уродливый и ужасный. Волосы с солью и перцем и веснушчатая кожа. Водянистые, бледно-голубые глаза, которые, я клянусь, были дьявольскими.
— Как ты здесь? — Я задохнулась, вздрогнув, когда слова слетели с моих губ.
— Не мог же я отпустить мою любимую девочку одну через пруд, теперь можно?
Я дрожала, автоматическая укоренившаяся реакция после многих лет страданий.
Я положила отвертку, когда открывала свой шкафчик, и она была справа от меня. Я не смотрела на него, надеясь, что он не заметит инструмент и, может быть… у меня будет шанс.
— Я скучал по тебе. Никто другой не кричит так красиво. Никто другой так хорошо не кончает от моих прикосновений.
Сдавленное рыдание вырвалось из моей груди, когда на меня нахлынули миллионы воспоминаний о том, как много раз мое тело предавало меня от его рук, и желчь наполнила мое горло. Я подавился кислым, острым вкусом.
Он улыбнулся. Его зубы блестят, как у демона, ожившего со страниц романа ужасов.
— Тебе понравились подарки, которые я тебе посылал?
Разве моя интуиция не знала, что это он? И я оттолкнула его, как мечтательное дитя, услышавшее, что Деда Мороза не существует.
Я вспомнила Шелби Рэй… Риккардо. Что он им сделал?
— Не знала, что ты такой любитель сказок, — сказала я ему, стараясь высоко держать голову.
— Разве ты не помнишь, детка? Все истории, которые я читал тебе, пока мы «играли».
Горячая желчь залила мне рот. Потому что теперь я вспомнила. Мой разум, должно быть, заблокировал это. Травм было слишком много. Но теперь мне казалось, что меня снова насилуют, когда образы заполонили мой разум.
Меня заставляли сосать его член, пока он читал Золушку.
Он засунул гигантские фаллоимитаторы в мою задницу, пока читал Рапунцель.
Снова и снова, каждый страшнее предыдущего.
Истории были все там.
Может, поэтому мои кошмары после фильмов Диснея всегда были хуже…
— Думаю, я слишком долго ждал, малышка Далия. Пришло время поиграть, — напевал дядя, возвращая меня из моей прогулки по переулку памяти, полному ужасов.
Он бросил меня на скамейку перед шкафчиком и начал рвать мою одежду.
Мое тело обмякло, когда паника пронзила меня, мир закружился и исчез, и мне просто хотелось умереть.
Бесполезной. Я была бесполезной. Я позволила этому случиться. Я не могла остановить это.
Слова бились в моей голове, разрушая меня.
Но затем мои безвольные пальцы наткнулись на что-то твердое, и тьма отступила, всего на секунду.
Моя рука сжалась вокруг отвертки, когда он расстегнул мою рубашку и нащупал лифчик.
— Наша девочка не принцесса. Она гребаная королева.
Слова прорезали дымку и ненависть к себе, дав мне силу, которой у меня никогда не было прежде, потому что я была чертовой королевой. И мне надоело давать кому бы то ни было власть надо мной.
Особенно его.
Я изо всех сил вонзила отвертку прямо в шею ублюдка. Она пронзила его кожу и мышцы.
Шок прорезал его черты… а затем страх. Единственный раз, когда я видела его испуганным.
Он изо всех сил пытался сесть, но не могла. Я ударила во что-то значимое. Кровь начала булькать изо рта, окрашивая его зубы и окрашивая меня, пока я смотрела ему в глаза, пока из него не выветрилась вся жизнь.
Меня трясло, когда я оттолкнула его от себя, и он рухнул на пол. Я села и смутно слышала голоса и топот ног, раскачиваясь взад и вперед на скамейке.
Убийство монстров было тяжелой работой.
Мой взгляд все время скользил туда, где он упал, ожидая, что он в любую минуту встанет и продолжит свой кошмар. Но он этого не сделал.
Я услышала приближающиеся голоса Шелби Рэя и Риккардо и с облегчением обмякла. Они были в порядке.
Я была в порядке.
Парни ворвались, и меня прижало к твердой груди, они все пытались прикоснуться ко мне…
В этот момент я поняла, что наконец-то свободна.
И самое приятное было… я освободилась.
Эпилог
Люциан
Сон подошел ко мне медленно, одна нога перед другой, пока она не остановилась на краю кровати. В ее руке был галстук, и я наблюдал с легким трепетом… и большим возбуждением, как она скользила между пальцами.
— Ты хочешь поиграть со мной? — пробормотала она. Я сглотнул, не в силах подобрать слова, когда она забралась на кровать и начала ползать по моему телу.
Мы шли к этому несколько месяцев. Во-первых, она могла прикасаться ко мне, а затем все больше и больше, пока мы не оказались здесь.
Я с трепетом наблюдал, как она расстегнула мою молнию и медленно начала расстегивать ее. У меня ничего не было под ним, поэтому мой член сразу же потянулся к ней. Как богине, которой она была, она начала лизать мой кончик, дразня меня, пока я не задохнулся.
— Соси меня, — прорычал я и увидел, как она слизывает каплю предэякулята, самое сексуальное, что я когда-либо видел. Она посмотрела на меня сквозь ресницы и начала сосать мою пульсирующую головку, как леденец.
— Черт, — прошипел я, когда ее губы соскользнули с моего члена и начали двигаться по моему телу.
Я никогда не знал, что все может быть так, что меня когда-нибудь можно будет трогать и хотеть большего.
Кошмары все еще приходили, но она всегда была рядом, чтобы прогнать их.
Она вдавливала слова в мою кожу, когда целовала меня всего — слова любви, преданности и света, которые могла дать мне только она.
Наконец она добралась до моих губ и зависла над ними, наши губы были всего в дюйме друг от друга.
— Руки над головой, — пробормотала она, и на мгновение что-то попыталось прорваться, испортить этот момент. Но потом она оказалась рядом, провела пальцами по моей коже, и я вспомнил, что несмотря ни на что, с ней я всегда буду в безопасности.
Она связала мои запястья вместе, намного слабее, чем все, что я делал с ней, и я застонал, когда ее груди скользнули по моему лицу, пока она работала над узлом.
— Там.
Она откинулась назад с самодовольным выражением лица, и я даже не попытался выбраться; последнее, чего я когда-либо
