Но не вздумай больше винить себя…. ты выжила и рассказала мне.
Дана крепко обняла за плечи плачущую женщину.
33
Домой вернулась ближе к одиннадцати часам вечера. Зашла в прихожую, на ходу сбрасывая с себя куртку прямо на пол, стряхивая с ног промокшие кроссовки — Москва встретила ее затяжными дождями и сразу же прошла в комнату — падая на диван.
Эли вышла из кухни, тихо здороваясь с подругой.
Та только кивнула в ответ, лежа с закрытыми глазами. Сил говорить или двигаться не было.
— Голодная? — тихо спросила девушка.
Та только отрицательно покачала головой, улавливая носом запах терпкого чая.
— Устала, — не открывая глаз призналась она, — и замерзла.
Через пару секунд она все-таки открыла глаза и села, принимая из рук подруги любимую кружку. Горячая керамика приятно обожгла ладони.
— Спасибо, что присмотрела за квартирой….
— Не за что, — отозвалась девушка. — Кто бы за тобой присмотрел… — вздохнула грустно. — Дана, ты себя в зеркале видела?
Та только кивнула в ответ, снова вздохнув. Молча пила облепиховый чай с медом.
— Я нашла их всех…. — наконец, сказала она подруге. — И везде одна и та же история. И судя по всему — таких женщин десятки.
— Как они все это проворачивали и оставались безнаказанными? Как удавалось все сохранить в секрете? Ведь хоть какие-то слухи, хоть что-нибудь за эти годы…
— Они знали как ломать… — эхом отозвалась Дана. — Кто-то умирал там, у меня есть свидетельства по крайней мере о двух жертвах. Остальных запугивали так, что они боятся говорить. Кто-то сходил с ума. Кто-то завершал жизнь как Алина. Они знали кого выбирать, каждая проходила отбор, сама того не зная. Отправляя женщин в ту камеру, они держали их за горло. Самое мерзкое то, что Марат нигде не засветился, те, кто говорил со мной называли только имя — Альберт, — она со вздохом откинулась на спинку дивана. — Ни фамилии, ничего другого. Но именно он курировал или курирует это направление. Толе я отправила все, что узнала….
— Как он?
— Работает. Ругается.
— На что?
— Я совершила ошибку, Эли…. — снова вздохнула Дана. — Я… после того, как увидела Варвару — позвонила Ярову.
— Ты ему позвонила? — брови Эли поползли наверх.
— Да, — призналась Дана. — Рассказала. И…. Толя говорит, что Алексей взбесился. Мне он ничего не сказал, но начал подумывать нанять киллера. Чтобы избавить нас от проблем раз и навсегда. Но это проблемы не решит, Эли! — она снова закрыла глаза, вспоминая последний разговор с Алексеем.
— Ты не имеешь права на эмоции, Яров! — кричала в трубку, сама едва сдерживаясь.
— Может проще так закончить всю эту историю? — ответил он зло. — Снова подвергать опасности тебя? Или других?
— И что это изменит? — она заставила себя успокоиться. — Конвейер работает, Леша. Это мы думаем, что Марат — организатор, а если нет? Если он — только часть этой истории? Важная, но не основная? Убив его ты сам себя подставишь, и все нити оборвешь, да и если догадаются… девушек могут начать убивать, Леш, чтобы не вышли на остальных. Толя сейчас пробивает и это агентство и его директора. Скляров — подставное лицо, это понятно. Нужно найти Альберта — он, судя по тому, что мы знаем — основное звено цепи. Отвлекай Марата, он вчера улетел в Европу, отвлекай его всеми силами, чтоб он не понял, в каком еще направлении мы роем.
— Дана….
— Пожалуйста, — прошептала она, едва слышно. — Я прошу тебя, Леша. Очень прошу.
Трубка молчала тяжелым дыханием, Яров боролся сам с собой.
— Хорошо, — наконец, обреченно выдохнул он. — Я размажу этого упыря здесь, я перекрою ему кислород от всех европейских каналов. К тому же, — слышно было как он пошелестел бумагами, — мои юристы подготовили запрос в европейские регуляторы о компаниях-прокладках Марата — это создаст ему проблемы не только со своими активами, но и с партнерами. Они тоже будут недовольны этим. Но, Дана, я должен быть уверен, что ты в безопасности.
Она перевела дыхание.
— Я буду писать тебе.
— Каждый день, — приказал он.
— Каждый день, — согласилась она.
— Если письма не будет — я вернусь тебя искать.
— Яров, ты охренел, — устало констатировала она.
— Что поделаешь, — согласился он и первым сбросил вызов.
— И ты пишешь ему? — улыбнулась Эли.
— Да, приходится… — буркнула Дана.
Эли грациозно поднялась с дивана, наливая подруге еще чая.
— И что пишешь?
— Что со мной все в порядке. И рассказываю новости.
— А он?
— Отвечает. Дает полную информацию о том, что делает он.
— А ты?
— Эли, чего ты от меня хочешь? Что я должна сказать тебе? Что у меня и в голове и на душе кошки срали? Так это так и есть! Меня рвет на части от всего того, что я узнала за эти недели! Я 4 года жила с тварью! Любила его до безумия, закрывала глаза на преступления! Яров насиловал меня и унижал, но при этом заставил, силой заставил открыть глаза! Я никогда не смогу иметь нормальных отношений с мужчинами! И при всем при этом я не могу заставить себя ненавидеть Ярова! Не могу больше. Я все время вспоминаю, что с ним сделали, а потом — что он сделал со мной! Ненависти нет и простить не могу. Жалею его до слез, а когда с ним говорю — хочу сделать больно ему! Отталкиваю его, а когда вижу с другими — хочу ему кадык вырвать! Ты это хотела услышать? Что я ненормальная? Что я больна, и не один гребаный психотерапевт в мире не в силах мне помочь, потому что я сама не знаю, чего хочу?
Она провела рукой по лицу, стирая непролитые слезы.
— Знаешь, я каждый день слышу Марата, его голос, который когда-то пробивал меня до сердца, а теперь мне холодно от одной только его интонации. Он зовет меня «моя Алена», «любимая» — даже не таясь. Эли, он ни разу не назвал меня своим излюбленным «маленькая» — и мне от этого по-настоящему страшно. Кем я стала, если вызвала эмоции в этом монстре? Такой же как он? Я говорю с ним, ненавидя, а голос звучит как мед. Словно две женщины живут во мне одной жизнью. И иногда, когда он говорит о будущем, Эли, я настолько отчетливо его вижу, словно оно уже случилось, понимаешь? После каждого разговора я бегу к ноутбуку и пишу письмо, всего несколько строк, но это ничего не значит — на самом деле я жду ответа. Длинного и обстоятельного ответа, который как бы возвращает меня к
