Ты даже ребенка ему родить не смогла! Пустоцвет! Вот ты кто! Бесполезный пустоцвет!
Бабушки на скамейке ахают и начинают перешептываться. Я живут тут второй месяц, даже в домовом чате не отсвечиваю — и вот теперь у них есть отличная возможность «познакомиться со мной поближе». Радует только то, что я все равно скоро отсюда съеду — и из квартиры, и из этой жизни.
— Ты поганый пустоцвет! — продолжает плевать мне в лицо мать Сергея. — Никчемная пустая жена!
Сначала я чувствую привкус крови на губах, и только потом понимаю, что слишком сильно их прикусила.
Я ухожу от Сергея не из-за своей ущербности — наверное, в глубине души давно понимаю, что мой организм будет отторгать любую зародившуюся в нем маленькую жизнь. Почему должно быть иначе, если это случилось уже дважды? Но слова свекрови все равно бьют ровно в открытую рану.
На секунду мне хочется снять маску и расплакаться. А лучше — громко завыть: «Что вы все от меня хотите?! Дайте просто уйти!»
Но потом смотрю на эту орущую уже абсолютную чужую женщину и понимаю, что именно за этим она и приехала — увидеть, как меня размажет по асфальту за то, что не даю равнять себя ее линейкой, не укладываюсь в заготовку.
Я делаю медленный, глубокий вдох, наполняя легкие жарким сухим воздухом.
Выпрямляю спину.
— Вы правы, Ирина Витальевна, — произношу с легкой улыбкой, которая приводит ее в бешенство — но, одновременно, и обезоруживает. — Я плохая жена. Я не оправдала ваших ожиданий. Зато теперь ваша мечта наконец-то осуществится — Сергей свободен, и вы сможете выбрать ему хорошую правильную жену. Как вам нужно — чтобы в рот заглядывала, ела ваш мерзкий пирог с капустой и рожала внуков, которых вы будете брать на час в год и устраивать из этого Голгофу. Но это ведь ерунда, главное — красивая картинка. Радуйтесь, Ирина Витальевна! Только, пожалуйста, не под моими окнами.
Она теряется — открывает рот, чтобы что-то сказать, но не находит слов.
Только сильнее сжимает ручку сумки — возможно, раздумывает, не двинуть ли мне на прощанье.
— Надеюсь больше вас здесь не увидеть. И передайте, пожалуйста, своему сыну, чтобы перестал мне звонить. И что его детские попытки игнорировать суд так или иначе закончатся нашим разводом.
Я разворачиваюсь, подхватываю чемодан и иду к двери подъезда.
Набираю код, захожу внутрь, не оборачиваясь.
Лифт тащится на мой этаж целую вечность.
Только когда оказываюсь в своей квартире и закрываю на все замки, позволяю себе выдохнуть — по-настоящему, без ощущения, что вместе с воздухом из меня будет хлестать кровь.
Сползаю по стене на пол, обхватываю колени руками и утыкаюсь в них лицом.
Зажмуриваюсь до цветных кругов. В горле стоит горячий ком, глаза жжет от подступающих слез, но я заставляю себя дышать и не реветь.
У меня теперь лимит на слезы — пять минут в день, только в подушку, перед сном, чтобы сбросить напряжение.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Меня не определяют слова обиженной на весь мир женщины.
Не ранят угрозы Сергея, что я все равно приползу к нему — он обижен, было бы странно, если бы он пожелал мне доброго пути. Он всегда был хорошим и комфортным, как свитер, который сидит точно так как нужно, но цена этой «идеальности» — «кусачая» пряжа.
Я впервые в жизни выбрала сама — себя и право самой решать, чего я хочу.
Выпустив пар — насколько это возможно в строго лимитированные пять минут — поднимаюсь и иду в душ. Холодный до одури, но максимально отрезвляющий, возвращающий меня на рельсы намеченного плана — у меня всего две недели, чтобы закрыть здесь все вопросы и перебираться в столицу. Хотя пока вопрос с разводом не будет закрыт — возвращаться сюда все равно придется. Мне уже от этого тошно, но что-то мне подсказывает, что Сергей будет упираться до последнего и заставить его подписать развод могут разве что камни с неба.
А еще пришло время решать вопрос со студией.
Ее нужно продавать — и это триггерит сильнее всего. Смешно сказать, но стол, на котором мы с Русланом однажды… боже, как будто это было во сне или в другой жизни…
Я провожу ладонью по лицу, беру ноутбук и иду на кухню, чтобы сделать себе холодный чай, и между делом пишу знакомому юристу, что мне нужна его помощь в оформлении этого процесса. Договариваемся увидеться завтра в обед. Все — ставлю мысленную галочку и напротив этого пункта, который стоит в списке обязательных дел первым, но силы добраться до него нашлись только сейчас. Спасибо свекрови — каким-то образом душ из грязи привел меня в правильное боевое настроение.
Когда чай готов — делаю его в красивом пузатом бокале для воды с целой горстью льда — открываю ноут и привычно перехожу на вкладку сайта недвижимости. Когда собиралась переезжать от Сергея, торчала тут каждую свободную минуту. Сейчас нужно просто сменить название города — и всерьез прицениваться к вариантам, потому что ценник на недвижимость, еще и в нужной мне локации, точно будет кусаться.
Пока сайт загружается, а я вбиваю в строку поиска другое название, взгляд цепляется на висящий на видном месте главной страницы баннер — там, где обычно висят самые выгодные по цене и качеству предложения.
Моя решительность проваливается куда-то на дно желудка, а потом резко подпрыгивает к горлу. Делаю пару жадных глотков, но это все равно мало помогает, потому что я хорошо знаю недвижимость на красивом профессиональном фото.
Это дом Руслана, в Сосновом.
Дом, который проектировала я.
Я так хорошо все там знаю, что воображение тут же дорисовывает не поместившиеся в кадр детали.
Навожу курсор на фотографию и кликаю. Страница загружается.
«Роскошная загородная резиденция. Уникальный авторский дизайн. Полностью готов к проживанию. Продажа от собственника».
Я скроллю вниз, просматривая галерею. Понятия не имею, зачем. Чтобы убедиться, что ничего не изменилось с момента, когда была там в последний раз? Даже декор на полках (само собой, для красоты, до тех пор, пока не появятся личные вещи хозяев) — тот же. Постельное белье в спальне — такое же.
Там никто не жил — это очевидно.
Почему?
По целой куче причин — Надя никогда не скрывала, что ей не по душе перспектива жить за городом на постоянной основе, это всегда была идея Руслана. Он как-то любил рассказывать, что ему хочется много воздуха вокруг, хочется иногда просто выйти покурить на крыльце, собаку
