завести, большую и чтобы ей было где носиться. Возможно, его приоритеты изменились? Возможно, он просто не хочет жить в доме, который украшала его любовница.
Я кладу пальцы на крышку ноутбука, почти подавшись желанию захлопнуть и спрятаться, хотя бы ненадолго, в свою раковину. Но потом медленно возвращаю руку на стол, смахиваю баннер и вбиваю в поиск другое название.
Пусть продает — так даже лучше.
Я буду спать спокойнее, зная, что он будет возрождать свой брак на какой-то другой постели.
Пока грузится страница, поворачиваюсь к окну, прислушиваясь к гулу машин, голосам и детскому смеху. Боль никуда не делась — возможно, она останется со мной до конца жизни, возможно — через год или два мне захочется над всем этим посмеяться. Сейчас она ощущается как ноющий сгусток внутри, который вроде бы не мешает существовать, но ни на минуту не дает забыть о своем существовании.
В поле фильтров выбираю «Долгосрочно» и нажимаю «найти».
Экран обновляется, предлагая тысячи вариантов новой жизни, в которой не будет ни Сергея, ни Руслана.
Правда, через пару дней, когда встречаюсь с юристом по поводу продажи студии, оказывается, что закрыть этот вопрос быстро не получится, потому что недвижимость входит в активы агрохолдинга, и без подписи его владельца, процесс продажи никак не запустить.
Я хожу, приколоченная этой новостью, перебирая возможные варианты решения проблемы, исключающие личную встречу. Я просто не смогу — увидеть счастливого Руслана, возможно, случайно услышать, как будет о чем-то нежничать с женой по телефону. Это выше моих сил.
Попытаться решить вопрос через Сергея вообще не вариант — по такому огромному количеству причин, что я даже не буду пытаться.
Через Надю — тоже нет, тем более, что после того ужина на четверых в ресторане, мы больше ни разу не контактировали.
В конце концов, я набираюсь смелости и звоню его секретарше — представляюсь, коротко описываю проблему и говорю, что пришлю документы с курьером. Мягко прошу подписать их как можно быстрее, не озвучивая никакую причину кроме срочно продажи.
Через час она перезванивает и вежливо сообщает, что Руслан Викторович послезавтра улетает на конференцию в Ригу и если я готова согласовать время и место встречи сегодня, то он может лично подъехать и подписать документы. И мягко намекает, что лучше соглашаться, потому что потом этот процесс встанет на паузу до его возвращения, только в конце следующей недели.
Сегодня?
Я с трудом перевариваю услышанное, бросаю взгляд на часы — и говорю, что буду в своей студии до конца рабочего дня, до двадцати ноль-ноль. Она берете паузу — до меня только сейчас доходит, что Руслан явно где-то рядом и почему-то мне больно даже от такого исковерканного контакта.
— В девятнадцать тридцать? — в динамике снова появляется вышколенный женский голос.
— Да, — отвечаю на автомате, благодарю и поскорее заканчиваю разговор, не в силах отделаться от мысли, что Манасыпов стоит где-то у меня за спиной.
Глава тридцать четвертая: Сола
За огромным панорамным окном моей студии барабанит холодный, злой дождь.
Капли хлещут по стеклу, размывая огни вечернего города в длинные, дрожащие неоновые полосы, в каждой из которых мне почему-то чудится написанное лично для меня послание от Вселенной. Типа, это просто последняя деловая встреча, это совсем ничего не значит. И то, что Руслан решил приехать сам… У меня ноль идей, почему он это делает. Останавливаюсь на самом простом варианте — он просто здесь поблизости, ему действительно проще заехать и подписать самому, чем откладывать еще на неделю. Тем более, я сама попросила быстрее. А может он тоже хочет поскорее развязать связывающий нас последний узел.
Я сижу в полумраке — горит только одна настольная лампа на моем столе.
Студия пустая. Я упаковала все в коробки, важные книги и ноутбук вывезла еще вчера. Остались только голые стены и эхо того дня, когда Руслан впервые появился на этом пороге и меня спас. Тогда я впервые почувствовала, что мне хочется быть в безопасности за его спиной.
В какой-то маленький отрезок времени мне даже показалось, что такое возможно.
Сейчас думать об этом настолько больно, что я выталкиваю прошлое, замещая его планами на будущее — захожу в переписку с риелтором, перечитываю наши договоренности и отправляю сообщение с предложением посмотреть квартиру не в первых числах сентября как мы договаривались, а в понедельник. Раз вопрос со студией закрывается быстрее, то и с этим можно не откладывать.
Вот таким нехитрым способом возвращаю себя из фантазий в реальность, в которой у меня на носу целая новая жизнь. В идеале было бы начать ее без мыслей о Руслане, но я учусь не требовать от себя невозможного.
О том, что он приехал, узнаю по знакомому реву мотора под окнами — из всех на свете авто, только его издает такие адские звуки.
Я сначала цепляюсь пальцами в подлокотники, потом рывком поднимаюсь и отхожу подальше, к окну, чтобы окружить себя свободным пространством и воздухом — его мне, очевидно, будет сильно не хватать, даже если Руслан задержится ровно на пять минут. Даже если на одну. Бросаю взгляд на три экземпляра документов, которые он должен подписать — они лежат отдельно друг от друга. Так нелепо, если честно. Успеваю собрать их в стопку, прежде чем слышу шагу и следом — шум открывшейся двери.
Он, как всегда, без стука.
Я его жду, я знаю, что он должен подняться, но мое сердце все равно перестает биться как будто на целую вечность.
Вместе с запахом влажного теплого воздуха с улицы, «входит» аромат полыни и табака.
Поворачиваться и смотреть на него и невозможно страшно, и невыносимо хочется.
Но я поворачиваюсь, потому что буду выглядеть очень глупо, ведя разговор спиной. Наш быстротечный тайный роман не повод вести себя как идиотка.
Руслан кажется еще крупнее и опаснее, чем я помнила. В миллиард раз красивее.
Впиваюсь в него взглядом, жадно, отчаянно впитывая каждую черту лица, потому что у меня больше не будет возможности на него посмотреть.
На нем как обычно простая черная футболка — ткань на плечах потемнела от капель, потому что на улице льет как из ведра. Простые черные джинсы, удобные кроссовки. Статус выдают только часы, да и то в основном для тех, кто в курсе. Волосы у него тоже слегка влажные — даже тот короткий «ежик», который я сначала терпеть не могла — а потом в него влюбилась.
Когда наши взгляды сталкиваются, я
