так отчаянно хваталась.
— Пусти. — Дышу тяжело, прерывисто, глядя снизу вверх в его потемневшие от гнева и какого-то жуткого, жадного непонимания глаза. — Руслан, отпусти, мне больно!
— Я спросил: где твое долбаное обручальное кольцо, Сола?
Он не повышает голос, говорит почти шепотом, но этот странный приглушенный звук беспощадно бьет по моим натянутым в струны нервам. Поднимает мою руку выше, прямо под свет настольной лампы, словно демонстрируя мне самой разоблачительный след на коже.
Уходи, просто уходи! Не делай мне больнее, ты же видишь — я задыхаюсь!
Я еще раз дергаю рукой, уже просто рефлекторно, ни на что не рассчитывая.
Врать нет смысла. Мы никогда не снимали кольца кроме того единственного раза — в день нашего знакомства. Однажды, в кондитерской, куда заскочили за парой кексов, нас даже приняли за супружескую пару и сделали скидку.
Он знает, что я не сняла бы кольцо просто так.
— Ты же видишь — его нет. — Я стараюсь говорить спокойнее, но в голосе все равно звучит надрыв. Это потому что нервы на пределе. Потому что мне хочется, чтобы он ушел — но остался. Иррационально.
— Потеряла? — Тянет верх большой палец, трогает ложбинку вдавленной кожи.
— Да, когда относила заявление на развод.
На этот раз дергаю рукой с такой силой, что Руслан наконец разжимает пальцы.
Я отшатываюсь, делаю два рефлекторных шага назад и больно врезаюсь поясницей в подоконник. На запястье до сих пор фантомно ощущаются его пальцы. Я стараюсь не смотреть на него, чтобы не увидеть… что? Снисхождение? Жалость? Триумф, что у меня не склеилось?
— Развод? — переспрашивает он. Медленно, как будто пробуя это слово на вкус. — Когда?
— Давно. Через пару дней после… ресторана. — Уточнять не нужно — он понимает.
Отворачиваюсь, обхватывая плечи предательски трясущимися руками.
— Я ушла от Сергея. Оставила ему ключи от машины, вещи, все. Снимаю квартиру. Наш развод он саботирует, поэтому будет долго и через суд. — Вот и все мои достижения в сухом остатке за последние несколько месяцев. Признаваться в этом больно. Наверное, так же себя чувствует человек, добровольно сдирающий кожу. — Поэтому нет машины и нет кольца.
Если Руслан сейчас скажет что-то злое, что-то вроде «ты заслужила этот ад», я даже не удивлюсь. И больнее мне вряд ли уже будет, потому что точку кипения я прошла минуту назад, бросив ему под ноги свою разрушенную и пока не пересобранную заново жизнь.
— Слушай, я… — Господи, уходи! — Это точно не то, что я готова обсуждать. Тем более, с тобой.
Когда чувствую его пальцы на плече — не сопротивляюсь, даю себя развернуть.
Упираюсь взглядом в его грудь — вспоминаю, как лежала на ней и слушала его сердце. Хочется и сейчас прижать кончики пальцев, но… Руслан поднимает мое лицо за подбородок — к своему, ближе, заставляя сделать покачивающийся от неуверенности шаг навстречу. Вижу по складкам на лбу, что его хищная бизнес-логика как раз складывает два и два.
— Не готова обсуждать… Ну-ну. Поэтому продаешь студию? — Тон у него становится опасно режущим. — Морозов бабло с тебя требует что ли? Шантажирует деньгами? Скажи сколько, Сола. Назови цифру и я ему их в глотку запихаю, чтоб отстал.
От этой очень знакомой собственнической готовности решать мои проблемы, накрывает почему-то не теплом, а истеричным смехом — глухим, сквозь слезы.
— Нет, Руслан, — качаю головой, глядя на него сквозь влажную пелену. — Дело вообще не в Сергее. Он ничего не требует. Развод не дает, но это никак не пересекается со всем… что ты здесь видишь. Я просто меняю место жительства. Кардинально.
— Насколько кардинально? — хмурится. Пальцы на моем подбородке держат крепче, предвидя попытку увернуться от сканирующего словно детектор лжи взгляда. — К кому-то?
Я запрещаю себе даже представлять, что странные нотки раздражения в его голосе — это ревность. Откуда бы ей там взяться, если у их с Надей брака открылось второе дыхание. Наверное, просто ищет повод упрекнуть меня в легкомыслии.
— Если считать за «кого-то» хорошую должность в хорошей компании — то да. — Звучит эта словесная конструкция очень глупо, но проговорить назад уже все равно нельзя. — Переезжаю в столицу.
Я больше не отворачиваюсь и не пытаюсь отвести взгляд. Я стараюсь относиться к ситуации философски — не важно, что он подумает, если мы все равно больше не увидимся. Правда, тогда в ресторане я думала точно так же.
— Думала, что придется задержаться здесь еще на неделю, но ты очень быстро все подписал, поэтому… — Саму себя страшно бесят эти постоянные паузу, но их приходится делать, чтобы осмысливать вещи, которые говорить не стоит и вовремя их отсекать. — Скорее всего, придется еще пару раз ввернуться на заседание суда, но это просто формальности, потому что…
Делаю глубокий вдох, останавливаясь опасно близко у самого края.
Руслан молчит.
Я тоже.
Разговорчивый в этот момент только лупящий по подоконнику дождь.
Мне очень хочется броситься на шею к своему медведю и умолять его меня остановить. Так по-детски сильно хочется, что даже почти не стыдно. Это тоже просто нервы.
— Я рада, что у вас с Надей все в итоге наладилось.
— А я-то как, блядь, «рад», что ты снова куда-то не туда смотришь.
Руслан не взрывается и не кричит.
Просто поднимает к мои глазам правую руку и слегка раздвигает пальцы.
Мой взгляд падает на его большую, смуглую ладонь, с выпуклыми очень мужскими венами и аккуратной формой ногтей.
Я зависаю где-то между постоянным бесконтрольным морганием и попыткой понять, почему же я не заметила это сразу. Потому слишком старалась вообще на него не смотреть.
На его безымянном пальце обручального кольца тоже нет.
Там точно такой же бледный след на коже, как и у меня.
— Надежда в свободном плавании — мы официально развелись шесть недель назад. — Он усмехается, а мои легкие сжимаются в спазме. — Хочешь знать, как и что у нее наладилось — спроси сама. Хотя, скорее всего, услышишь очередной пиздеж. А я понятия не имею как она живет и чем дышит, и знать не хочу.
Разведены?
Шесть недель назад…?
Хорошо, что в эту минуту Руслан сносит остатки дистанции между нами и несильно, но все-таки ощутимо впечатывает меня в стену возле окна, иначе бы я точно упала- настолько ослабели ноги.
Хочу спросить, почему ничего не сказал — и понимаю, что уже знаю ответ.
По той же причине, что и я.
— Поездка в СПА оказалась не такой приятной? — заглядывает мне в лицо, как будто что-то там ищет.
Я не обижаюсь на вопрос, хотя он
