бешено бьется, тело дрожит изнутри, а ноги медленно опускают меня на пол. Он не задумываясь ни секунды, ударил меня. Я не сомневаюсь, что он сделает это снова. Так же, как я не сомневаюсь, что это не первый раз, когда он так поступает.
— Вот так. Со мной ты быстро научишься. У меня к этому талант.
— О чем ты говоришь? — хриплю я, глядя на него. Запястья уже болят, и я гадаю, как долго я была без сознания здесь, внизу.
— Скоро узнаешь.
Не желая играть в его игру, я оглядываю его с ног до головы, прежде чем сказать:
— Ты меня накачал. Ты… Я потеряла сознания. Сколько раз ты меня накачал?
— Ну, — он поворачивается, шагая взад-вперед и постукивая ладонью по хлысту, — первый раз — когда я убил Аню. Чтобы свалить все на тебя.
У меня закружилась голова, сердце забилось. В ушах звенело, ничего не имело смысла.
— Что… Что?
— Я накачал тебя наркотиками. Я преследовал её по лесу, привёл тебя к реке, где она была, и когда она посмотрела на тебя, я толкнул её. Я думал, что если у тебя будут воспоминания, ты действительно подумаешь, что это ты сделала.
— О боже, — пискнула я. — О боже, ты убил её. Зачем?
— Потому что нам с отцом нужен был Рен, чтобы начать с тобой. А не эта бесполезная девчонка, которую он использовал, чтобы забыть о тебе.
В мою голову приходит ещё одна мысль.
— Ты Гермес. Ты шантажировал меня.
Он останавливается передо мной. — Я не Гермес. Я не знаю, кто они.
— Я видела, что это мужчина. Вчера, когда я зашла в комнату под замком...
— Это был я. Это не был Гермес. Как только я увидел, что ты вошла, я убежал со своей Герой. Не мог позволить тебе узнать, в какие игры я играю. Мне нужно было еще немного сохранить твое доверие.
— Элайджа, пожалуйста. Я не понимаю. Почему ты это делаешь?
Увидев, что я все еще в замешательстве, он продолжает:
— Ну, по двум причинам. Во-первых, очень трудно контролировать моего брата. У него не так много слабостей. На самом деле, я бы сказал, что у него только одна.
Он снова касается моей щеки хлыстом, заставляя меня вздрогнуть, несмотря на легкость его движения.
— Эта милая девушка. И если у тебя есть жнец, который не может контролировать свое желание убивать, тебе нужна вещь, которая контролирует его. Ты нужна нам как его Гера.
Мои ноздри раздуваются, когда он приседает передо мной, оказавшись лицом к лицу со мной. — Вторая причина — твой отец.
— Мой отец? — повторяю я в оцепенении. — Какой?
— Не твой приемный отец.
Он взмахнул рукой рядом с головой.
— Твой настоящий папа. Он, Монти и я тесно сотрудничаем. И он пытается нас подставить. Ты будешь той, с помощью кого мы преподадим ему урок. Я очень много над этим работал, так что не испорть мне все. Я наконец-то докажу всем, что Рен — бесполезное мелкое дерьмо, а я — сын, о котором все должны говорить.
— Мой папа, — повторила я. — Я не…
Боже, голова раскалывается от наркотиков, и это слишком сложно для восприятия.
— Ты знаешь моего настоящего папу. Это... невозможно. Я его искала. Ты знаешь, что я его искала.
— Да, Кит Андерсон, — объясняет он. — Пич, я должен извиниться перед тобой. Я был нечестен.
Нет. Черт.
Мой смертельный взгляд, должно быть, отражает мои мысли, потому что он смеется про себя.
— Я соврал, когда сказал, что я бухгалтер в «Круге». Я не бухгалтер. Видишь ли, мы с моим отцом занимаемся тем, что находим женщин для торговли. Не часто. Только тех, кто будет стоить дороже всего. А твой отец, ну, мне жаль, что ты узнала об этом таким образом, но твой отец участвует в этой торговле. Монти и я находим их, обучаем, продаем. Кит в основном продает то, что мы ему предоставляем. Часто мы берем их из нашего резерва Афродит. Но в первый раз.., — он откидывает пряди моих волос за ухо, —..я думаю, мы возьмем Геру.
У меня закружилась голова, я прижалась к столбу, а его рука ласкала мою щеку. Он улыбнулся мне, отстранился и снова встал.
— Кит Андерсон играл с нами в опасную игру. Пора ему усвоить урок. Он будет смотреть, как его дочь продают на аукционе, который он сам организовал. Папа и я просто должны убедить остальных членов совета директоров. К счастью, твоя небольшая серия убийств очень помогла. А Рен защищает тебя? Просто шедевр. Вы двое будете прекрасной, трагической парой. Спасибо за помощь.
Страх по-настоящему охватывает меня, когда он упоминает Рена. Он собирается сделать ему больно? Этот человек говорит о том, чтобы продать меня, но мысль о том, что Рен может пострадать, может даже умереть? Я не могу это осознать. Он моя вторая половинка. Он мой защитник. Он — всё для меня. Он ждал меня всю свою жизнь. Я не позволю, чтобы с ним что-то случилось.
— Элайджа, — говорю я, стараясь сохранять спокойный голос, но дрожь в нём невозможно скрыть. — Ты мой друг. Ты всегда был моим другом. Так же, как и Рен. Пожалуйста, не делай ему больно.
Он поднимает бровь.
— Не волнуйся, Пич. Я сделаю больно только тебе.
Затем он улыбается, гордясь собой.
— О, погоди. Думаю, ему это может немного повредить.
Как по команде, дверь подземелья открывается, и входят Тени, одетые в черные костюмы. Здесь Юджин Дюваль и Монти Хантер.
Они подходят к Элайдже, прямо рядом со мной. Здесь также три других старших члена организации. Я предполагаю, что это остальные члены совета, и мои нервы напрягаются еще сильнее.
За ними следует толпа Теней, и как только все они оказываются в комнате, входят два гигантских телохранителя.
Они держат за руки человека в капюшоне. Он без рубашки, на нем только джинсы, низко висящие на бедрах. Он не идет, а его тащат охранники, его ноги волочатся по полу.
Я узнаю Рэна среди толпы мужчин в черных капюшонах, и мое сердце останавливается, когда я вижу кровь на его груди. Она явно стекла с его лица. Ему связали руки за спиной пластиковыми стяжками, и он не может защититься.
— Рен, — хнычу я, когда его тащат дальше. Они ставят его на колени рядом со мной, и рычание, которое я слышу из-под капюшона, говорит мне, что он, по крайней мере, не в отключке.
— Я здесь, — шепчу я, наклонившись к нему как можно ближе.
Я чувствую,
